Imago

Конфликт на Украине глазами американского баскетболиста

Конфликт на Украине глазами американского баскетболиста
Eurosport

04/09/2014 в 18:33

Коулмэну Коллинсу в сезоне-2013/14 посчастливилось играть в Мариуполе за местный «Азовмаш» и стать прямым свидетелем развернувшихся на Украине событий.

Практически всю профессиональную карьеру выпускник «Вирджинии Тек» провел в средненьких европейских клубах. В августе 2013 года тяжелый форвард Коллинс подписал контракт с «Азовмашем», участником Единой лиги ВТБ. Но по известным причинам задержаться на Украине надолго баскетболисту из США не удалось – уже в марте 2014-го он покинул страну и сейчас выступает за французский «Гравелин».

«Однажды в феврале в ночь перед игрой клубное руководство назначило экстренное собрание. Очистив ботинки от грязного снега и войдя в здание, я прошел мимо комнаты уборщика, который смотрел российские новостные сообщения. Основываясь на своем скудном знании русского языка, я попытался разобрать их пропаганду. «Что-то там терроризм, что-то там американско-европейское что-то», – говорил репортер. Уборщики говорили с акцентом. Показывали картинки горящих шин и дыма. Протесты в Киеве стали сопровождаться насилием, главная площадь горела, и впервые с начала кризиса людей стали убивать посреди бела дня…

... Будучи иностранцем, приезжающим в Мариуполь или любой другой город на востоке Украины, тебе сложно понять, что местные говорят не на украинском, а на русском языке. Когда осенью разгорелся кризис, американские наблюдатели, как правило, опускали тот факт, что большая часть политического разделения могла бы легко быть объяснена: а) тем, откуда человек был родом (восток/запад) и б) тем, на каком языке говорит человек у себя дома. Люди с востока не забыли, что люди с запада сотрудничали с нацистами во время Великой Отечественной Войны, как они ее называют. Западенцы же всегда будут помнить голодомор, спровоцированный Советским Союзом…

… Официальная причина заключалась в том, что Янукович должен был подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом, о чем он постоянно говорил, а затем дал заднюю после угроз со стороны России. Западная Украина была почти целиком за соглашение, в то время как восточная – против…

… 22 ноября, на следующий день после того, как Янукович не подписал соглашение, у нас была игра в западном Ивано-Франковске, что неподалеку от польской границы. Национальный гимн играл перед матчем, и во время его исполнения человек с флагом Евросоюза размахивал им в центре площадки. В тот же вечер после игры я прогуливался по центру города и был снова удивлен. Флаги ЕС были повсюду, в воздухе витал дух упущенной возможности. Я был абсолютно шокирован. В Мариуполе ничего подобного не было. Я не видел ни одного флага Евросоюза с тех пор, как приехал в этот город.

Я решил понять, что происходит. Чем больше я узнавал, тем больше возбужденным становился. Казалось, назревает что-то историческое. Я никогда раньше не видел протест в такой близи, и наблюдать за молодыми людьми, борющимися за свое будущее, было чем-то вдохновляющим.

… Мы вернулись на восток на некоторое время, и в Мариуполе все было по-прежнему – словно ничего и не происходило. Протестующих в Киеве там принимали за идиотов («У них что, нет работы?»), и все надеялись, что правительство разгонит их… Люди в Мариуполе устали от всего этого. Люди на западе, в особенности молодые, были голодны до серьезных изменений, а все те, кого я встречал на востоке – даже тинейджеры и молодежь – были против того, что происходило на Майдане.

… Я решил увидеть все собственными глазами. Получив несколько дней отпуска, я поехал в Киев в конце декабря и пришел на Майдан. Многие демонстранты ушли домой на новогодние праздники, но тысячи оставались на улицах, сражаясь с холодом, и продолжали оставаться на площади. Праздники настроили людей на позитивный лад, и я проходил везде безо всяких проблем, но внутри все было серьезно. Улицы и метро были забаррикадированы шинами, деревом и колючей проволокой. Стало понятно, что протестующие настроились на длительную борьбу. Только тогда я понял очевидное: ничем хорошим это не закончится.

… Новый год прошел. Правительство выпустило полицейский спецназ – «Беркут», – который начал похищать, бить и пытать активистов Майдана. Парламент выпустил закон, ограничивающий протесты и право на собрания, но только для того чтобы отменить его через несколько дней. На западе правительственные здания были оккупированы протестующими, сообщалось о большом количестве оружия. Впервые с тех пор, как все началось, протестующие были убиты в Киеве. В ответ некоторые ультра-правые и ультра-националистские группировки взяли на себя ведущие роли в организации защиты Майдана и все серьезнее конфликтовали с полицией.

… Большинство игроков «Азовмаша» были аполитичны. Они были ни за Россию, ни за Майдан, но за то, чтобы не спалили дотла столицу их страны. Они беспокоились за семьи, за будущее, за экономику.

… После того, как несколько человек было убито, лига временно отменила матчи. У нас состоялось экстренное собрание с командой. После этого люди стали умирать дюжинами. В конце концов, президент Украины исчез из Киева. Национальная валюта рухнула. По слухам, в банках стали заканчиваться деньги, и в Мариуполе у каждого банкомата выстроились огромные очереди. Обменные пункты перестали принимать украинские деньги и не выдавали доллары.

Янукович потом объявился в Ростове-на-Дону, что эквивалентно исчезновению из Белого Дома Барака Обамы и последующему его появлению в торговом центре Саскачевана. Он настаивал на том, что он по-прежнему легитимный президент. В то же время демонстранты окружили его виллу и гуляли по его личному зоопарку.

В Мариуполе публика оставалась убежденной в своем. «Ну и что, что у нашего президента хороший дом и хорошая одежда, – говорил мне друг. – Он же президент! Разве президент США не живет в Белом доме? Президент Франции разве не живет во дворце или на вилле, или где там он живет? Нашему президенту тоже должно быть комфортно!»

Все произошло быстро. Шоколадная фабрика остановилась. Металлургические компании сократили производство, и впервые за год на моей маленькой улице вообще ничем не пахло. Существование баскетбольного клуба оказалось под вопросом. Компания больше не могла платить металлургам, которые и так зарабатывали по несколько сотен долларов в месяц, а это раз в 50 меньше, чем зарплаты баскетболистов. Затем все иностранные клубы отказались приезжать на Украину, а когда на востоке начались протесты против нового правительства, наша собственная безопасность встала под угрозу.

… Я собрался как можно скорее и отправился на последнюю вечеринку с партнерами, закончившуюся тем, что мы все пели «героев» в местном караоке-баре. Утром у меня осталось только похмелье. 1 марта я добрался до аэропорта Донецка. Перевес в багаже обошелся в 600 долларов… Я заплатил сотруднику 300 наличными. Была ли это взятка? Да. Но мне нужно было покинуть Украину… Затем объявили мой рейс. Я встал, выкинул пустую бутылку из-под воды и сел в самолет».

0
0