Eurosport

«Показать себя на камеру в купальнике – это нормально». Интервью секс-символа русского спорта

«Показать себя на камеру в купальнике – это нормально». Интервью секс-символа русского спорта

27/05/2016 в 12:48Изменено 27/05/2016 в 13:35

Капитан сборной России по керлингу Анна Сидорова рассказала о проблемах в спорте, эротических фотосессиях и надоедливых поклонниках.

– В детстве вы занимались фигурным катанием, но получили травму и закончили.

– Врачи долго не могли поставить диагноз. Правый голеностоп, травма основной ноги, на которую приземлялась после прыжков. С того момента я не могла полноценно тренироваться: кататься могла, прыгать – нет. Я занималась одиночным фигурным катанием, поэтому основным элементом у меня были прыжки. Мы пробовали лечиться, были у лучших хирургов-травматологов. Они предложили делать операцию, но без гарантий на полное выздоровление. Операция достаточно дорогостоящая, а результат под вопросом. Решили не делать, так как была еще маленькая надежда на то, что со временем поврежденный сустав может восстановиться самостоятельно.

Анна Сидорова

– После этого вы пробовались в других видах спорта?

– Волейбол. Еще когда занималась фигуркой, у меня был очень плотный график, вставала в 5:40 утра каждый день. Был один выходной в неделю, а в остальные дни – по 3-4 тренировки. Плюс успевала посещать школу. В 7 утра я уже на льду, в машине завтракала. С 7 до 8:20 – лед, потом доезжала до школы, опаздывала на первый урок. После школы выбегала, садилась в машину, мама мне в термосе привозила суп, я кушала по дороге на тренировку. Потом была разминочная тренировка, основной лед, следом вторая тренировка, по дороге домой в машине иногда успевала сделать часть уроков. В общем, жила в машине. Времени не оставалось ни на что. Еще ведь умудрялась быть отличницей.

После травмы такой образ жизни резко прекратился. Мама поняла, что мне нужно куда-то себя деть, энергии много осталось, и я реально не знала чем заняться. Она дала пульт, посадила перед телевизором, включила спортивный канал и сказала: «Ищи вид спорта, который тебе понравится, попробуем».

На тот момент мне было 13 лет. Это поздно, чтобы начинать профессионально заниматься каким-то спортом. Я попробовала себя в волейболе, оставалась после уроков играть со старшеклассниками. Мама поняла, что мне нравится, нашла секцию. Там три раза в неделю были занятия, но я ходила чаще, занималась в разных группах – просто чтобы быстрее научиться.

А потом нам позвонила мама девочки, с которой мы вместе катались. Она тоже получила травму, чуть позже, чем я, и ушла заниматься керлингом. Маме стало интересно, что это за вид спорта. Нашла телефон федерации, позвонила, узнала, можно ли прийти девочке после фигурного катания. Они были очень рады, что я из профессионального спорта. Сказали, чтобы приходила.

" Первые три раза провела на попе, хотя мне казалось, что я такая классная, из фигурного катания пришла"

– Первое впечатление было ужасным?

– Да. Когда мы зашли на каток, я увидела кучу людей, которые ходили в свободной форме, кто-то с распущенными волосами, кто-то с хвостиками, кто-то накрашенный, кто-то с жвачкой, кто-то с водичкой, кто-то с шоколадкой. Я посмотрела и сказала: «Мама, это вообще что? Куда ты меня привела? Это для чего нужно?». Потом увидела, как все стали бегать по льду, кидать камни, кричать что-то. Все это смотрелось смешно, глупо и нелепо. Я говорю: «Мам, я из фигурного катания, которое знает весь мир и там все понятно. Ты прыгаешь, красиво катаешься. А это что такое? Нет, давай не будем».

Мы живем на западе Москвы, приехали в Текстильщики, дорога не близкая, с двумя пересадками. Мама сказала: «Раз уж приехали, хоть попробуй». Долго меня уговаривала. Потом пришла тренер, начала рассказывать про вид спорта, а я говорю: «Давайте я уже все попробую, и мы уедем». Понимала, что просто так мама не отступит. А тренер говорит: «Извините, но у вас не получится попробовать. У вас нет спортивной формы и кроссовок».

Я разозлилась, но мама уговорила приехать второй раз: именно тогда керлинг зацепил. Я видела, как девочки выезжают на щетку (отрабатывают точность линии выкатывания), пускают камни, катятся, не падают. А мне казалось, что они совершенно неспортивные, непрофессионально занимаются. Я не воспринимала керлинг как серьезный вид спорта.

Стала пробовать – не получалось: первые три раза провела на попе, хотя мне казалось, что я такая классная, из фигурного катания пришла, семь лет профессионального спорта, много чего умею. А тут у кого-то получается лучше, чем у меня. Тот момент сильно задел, я подумала, что должна сделать все, чтобы научиться выезжать как минимум так же, как другие девочки, и стать лучше них.

– Наверняка были шутки по поводу швабр и мытья полов. Как реагировали?

– Сначала задевало. Потом стало все равно, этого было так много, что уже не воспринималось. Просто ты сразу ранжируешь человека: «А, такая шутка, спасибо». Разворачиваешься и уходишь. Для кого-то работа приходить утром и уходить вечером, а для меня – быть из 365 дней 320 где-то вдали от всех: от родственников, от друзей, от любимых людей. Быть внутри маленькой команды из пяти человек и работать на результат ради цели и мечты.

– Вы занялись керлингом и получили мастера спорта уже через полтора месяца.

– Не совсем верная информация. Это действительно произошло очень быстро – через три месяца. И получила я не мастера спорта, а кандидата в мастера. Проводился чемпионат России до 18 лет, и меня взяли в команду запасной. Тогда керлинг не был так развит, как сейчас. В соревнованиях участвовали всего четыре команды, в том числе моя. В итоге мы заняли первое место. После той победы тренер сказал: «Тебе, считай, повезло. Аванс в начале карьеры». Я играла в два раза меньше игр, чем все остальные, потому что менялась с девочкой на первом номере. У меня тогда даже специальных ботинок не было – играла на выданном слайдере. Если сейчас придете в керлинг, вам предложат профессиональные ботинки, а тогда был совсем начальный уровень.

– Как же вас взяли, если у вас даже формы не было?

– У меня было огромное желание играть. Если взять старые фотографии с тех соревнований и посмотреть на других девчонок, они одеты в зеленую форму по размеру и профессиональные ботинки. Я играла в обычных кроссовках, кофте серого цвета 3XL, которая по коленочки была.

– Тогда было четыре команды. Сейчас конкуренция сильно возросла?

Анна Сидорова

– В 2014-м перед чемпионатом мира вы написали руководству федерации расписку, что обязательно привезете медаль. Что бы вам грозило, не возьми вы бронзу?

– Сложно сказать. Федерация обещала нас разогнать. Это было бы объяснимо – на нас делали ставку в Сочи. По логике мы должны были быть вторыми или как минимум в призах. Но стали девятыми, и это был провал для нас и федерации. Несмотря на то, что по командным показателям мы были лучше, чем соперники, в самые нужные моменты нам реально не везло. Команды, которые играли до этого хуже, с нами выдавали лучшую игру. Или соперник умудрялся так воспользоваться нашими малозначительными ошибками, что просто невозможно себе представить, как так получалось.

Министерство спрашивает с федерации: «Почему нет результата?». А с нами работал новый тренер. Нас спрашивали несколько раз: «Вас устраивает тренер?». Мы говорили, что устраивает. Нам нравилось работать с Томасом Липсом. Он выбрал определенных девочек, поверил в них, а они не оправдали ожиданий. Значит, нужно разгонять эту команду и брать других. Это логично, так обычно бывает в спорте.

Мы встретились с руководством, пытались объяснить. Но как ты объяснишь и докажешь, что старался, пытался, но все было против тебя? Нам сказали так: «На чемпионат мира мы думали послать команду в другом составе, но заявки должны быть поданы заранее, и мы уже не можем отправить другую команду». «Пишите мне расписку, – говорил наш президент. – О том, что вы обязуетесь вернуться с медалями и берете на себя ответственность за результат на ЧМ. Тогда федерация не будет менять состав». Я написала расписку, что мы просим оставить без изменений игровой и тренерский составы и обязуемся занять место с первого по третье. Всей командой в конце подписались.

– И все-таки расписка предполагала в случае невыполнения какое-то наказание?

– Пообещали, что нас заменят. Сказали, что если результата опять не будет, то в команде последуют изменения. Возможно, кого-то оставили бы на усмотрение нового тренера, если бы нашего убрали, либо игроков полностью заменили. Мы ехали на соревнования и не знали, что будет.

– Как в федерации отреагировали, когда вернулись с медалями?

– Поздравили. Все были рады и сделали вид, что ничего не было.

– Не говорили, что теперь всегда будете расписки писать?

– Они пошутили, конечно, но подробности я уже не помню. Все были очень рады и никто не думал, что была какая-то расписка. Вообще, как бы ни думали зрители, телезрители, руководство, министерство спорта, да кто угодно – никто не хочет выиграть больше, чем сам спортсмен. Что бы там кто ни говорил про недостаток мотивации, не тратил бы никто из нас время, молодость и здоровье, если бы не было желания победить и стать лучшими в мире.

" Мы с вами говорим про Игры 2010 года, я могу сказать про все броски, которые у меня не получились, и, возможно, поэтому мы не выиграли"

– Бывает, что ссоритесь во время матчей или после?

– Нет. Бывают споры. Керлинг – это игра, всегда эмоции. Даже если и возникают какие-то вопросы, последнее слово за мной. Во время тайм-аута на площадку выходит тренер и говорит, что можно сделать так и вот так, но если я вижу какие-то другие варианты, то имею право как скип принять окончательное решение. Потом буду нести ответственность.

– Как вы снимаете стресс после игр, чемпионатов?

– Бешусь. Если мы проиграли, родные и близкие знают, что меня лучше не трогать. Нужно дать какое-то время, и я отойду сама.

– Значит, был такой случай, что они попадали под горячую руку?

– Не то чтобы это был какой-то конкретный случай, когда доставалось родным. Просто они знают, что я достаточно вспыльчивый человек по жизни и всегда очень эмоционально все переживаю – будь то победа или поражение. Но с поражениями конечно сложнее – победы воспринимаются как должное. При этом я слишком не люблю проигрывать, поражения всегда запоминаются.

Победные моменты и ощущения всплывают в голове только тогда, когда я посмотрю видео с удачных стартов. Вот, например, даже сейчас, когда мы с вами говорим про Игры 2010 года, я могу сказать про все броски, которые у меня не получились, и, возможно, поэтому мы не выиграли. Помню броски, которые не получились у игроков других команд или, наоборот, слишком хорошие броски соперников, которые помешали нам выиграть. У меня все это остается в голове. Это то, от чего надо избавляться, но я, к сожалению, ничего не могу поделать.

Анна Сидорова

– У всех немножко разные понятия эротики. Да, я снималась в боди, но при этом у меня было надето белье, я как бы в двойной амуниции была. Изначально продюсеры, которые меня снимали, предполагали, что я буду только в боди, но для меня это недопустимый момент. Я считаю, что показать себя на камеру в купальнике можно – ровно так же я хожу на пляж, как впрочем и другие люди. Меня там все видят, и я не стесняюсь этого. Поэтому съемки в купальнике считаю абсолютно нормальными. При этом нельзя сказать, что у меня были какие-то чересчур откровенные позы. Я старалась все делать так, чтобы немного веяло эротикой, но выглядело достаточно скромно, в моем понимании этого слова.

– Для чего все это?

– Я прекрасно понимала, что это будет привлекать внимание. Мы снимались за несколько месяцев до Олимпиады – чтобы максимально привлечь внимание к нашему виду спорта и тем, кто там будет выступать. Девушек брали из всех видов спорта и делали с ними фотосессии в таком ключе, а уж насколько это было откровенно, каждая решала сама. Это вариант – привлечь зрителей через красоту, но надеюсь, что после люди стали интересоваться и керлингом. Возможно, кому-то будет просто приятно на нас смотреть, и это тоже вариант, чтобы у нас появилось чуть больше болельщиков или чтобы чуть больше стали говорить о керлинге.

– Как часто вас приглашают для участия в фотосессиях?

– Не очень часто. Кажется, будто фотосессий много, но за одну много разных нарядов и разных образов используется, меняются прически, макияж. Всего у меня было 4-5 фотосессий в жизни.

– Как на них реагируют в федерации керлинга России?

– В федерации оговаривалось, чтобы не было ничего супероткровенного.

– Это в контракте прописывается?

– Нет. У нас не так много людей в федерации и не так много спортсменов, которых зовут куда-либо сниматься. Достаточно того, что мы с руководством устно обсудили.

– А родители?

– Родители мне доверяют и считают, что у меня есть право на собственную жизнь. Они никогда не стали бы меня осуждать. Мама придерживается такого же мнения, как и я: если фотосессия в пределах моего понимания нормальности, то почему нет.

– У вас привлекательная внешность, вы любите фотографироваться. Почему не стали моделью?

– Во-первых, инстаграм я открыла только в этом году, в день рождения – 6 февраля. До этого, несмотря на то, что инстаграм существует достаточно давно, я держала его закрытым и посторонних туда не допускала. Я достаточно закрытый человек и считаю, что личная жизнь должна оставаться личной.

У меня в дипломе написано «Специалист по связям с общественностью», и я понимаю, что мы сейчас живем в таком мире, когда очень модно иметь социальную жизнь, в которую вы допускаете потенциальных болельщиков или людей, интересующихся вами. И это вариант привлечения внимания к нашему виду спорта. Если я могу каким-либо образом сделать керлинг более популярным – здорово. Я стараюсь показывать и рассказывать о некоторых моментах из нашей жизни, о путешествиях, победах и поражениях, о личных переживаниях – стараюсь делать так, чтобы людям было интересно и чтобы им хотелось смотреть на нас не только как на девушек, но и как на спортсменок.

Анна Сидорова

– Вас признали самой сексуальной спортсменкой ОИ-2014.

– До сих пор не знаю, где и кто меня признал. Спасибо всем, кто голосовал за меня, но когда мы говорим о профессиональном спорте, который не ради пиара, а ради победы, мне кажется, это не то, чем стоит гордиться.

Поначалу, когда мы только начинали играть, много мемов ходило, что девочки красивые, поэтому они готовы к Олимпиаде. Это совсем не бонус, совсем не плюс услышать такое. Было обидно, правда. Нас никто не воспринимал как спортсменок. Нас воспринимали как красивых кукол, которые живут жизнью спортсменов, но никто не видит подноготной. Все думают, что просто красивых набрали, а они играть не умеют.

Надеюсь, за последние годы мы доказали, что на нас если и стоит смотреть, то не только из-за внешности, а еще и из-за того, что мы входим в топ сильнейших спортсменок мира.

– В 2014-м вы получили диплом FHM (диплом, вручаемый топ-100 самым сексуальным девушкам планеты – прим. Eurosport.ru)

– Раз в год проводят голосование на самую сексуальную девушку года. Моя фотография там как-то оказалась, люди голосовали, и я была в топ-100. На какое-то 29-е или 39-е место меня поставили, я даже не помню (37-е место – прим. Eurosport.ru). При условии, что я совсем не знаменитость в мире. Там были девушки из разных стран: певицы, актрисы – люди, которые значительно больше меня мелькают на экране. Просто я попала в определенный топ, который потом печатался в итоговом журнале, и меня пригласили на подведение итогов голосования или что-то в этом роде. Вручили статуэтку, мол, вхожу в 100 самых.

" «Не зря в Канаде это второй по популярности вид спорта. Нужно, чтобы мы тоже дошли до этого, но, к сожалению, пока все не так замечательно»"

– Вы так удивились, потому что не верите в свою красоту?

– Нет, это к тому, что меня и нашу команду не так часто показывают по телевизору. Говорю это не из-за того, что хочу попиариться, а чтобы люди узнавали о керлинге. Те, кто посмотрели и поняли его, уже никуда не уходят, влюбляются в него и остаются с нами. Спорт реально очень крутой, просто нужно его правильно донести до зрителя. Если есть грамотный специалист, который сможет грамотно прокомментировать игры, смотреть очень интересно. Не зря в Канаде это второй по популярности вид спорта. Нужно, чтобы мы тоже дошли до этого, но, к сожалению, пока все не так замечательно. Хотя положительная динамика все-таки есть. Во многих регионах нашей страны открываются школы керлинга – значит, больше людей будут узнавать наш вид спорта.

– Eurosport – отличная площадка для этого.

– Да, да, да! Уже были случаи, когда на телевидение приглашали девчонок, бывших и действующих игроков. Читала отзывы людей, которые смотрели игры. Пишут, что это совершенно другое дело: намного понятнее и интереснее смотреть, когда все тонкости и секреты керлинга объясняют профессионалы. Совсем не то, что было во время Олимпиады, когда керлинг комментировали люди, работавшие до этого на футболе, боксе или другом виде спорта. Конечно, они подготовились, посмотрели основные правила керлинга, но тонкостей и терминов не знали. И когда ты включаешь телевизор, видишь трущих лед и орущих женщин, слышишь комментарии «Давайте попробуем защитить свой Кремль»... Ну, это смотрится, по меньшей мере, несерьезно и комично. Не зовут же балерин комментировать бокс или биатлон, потому что они не специалисты в этих видах спорта. Должен быть человек, который разбирается от и до. А кто может разбираться от и до? Только тот, кто принимал участие в этом виде спорта.

– По завершении карьеры стали бы комментатором?

– Пока не знаю, что буду делать по окончании карьеры, но в любом случае думаю о том, чтобы как-то связать жизнь с телевидением. Сейчас пробую себя в комментаторах. Хочу понимать, что мне будет интересно, что будет нравиться.

– При этом вы уже наметили определенную дату окончания карьеры – 2018 год.

– Я думала по поводу ухода еще в 2014-м. Честно скажу: если бы мы были тогда в призах, то я, наверное, завершила бы карьеру.

– Но ведь керлинг такой вид спорта, на который не влияет возраст.

– Да, понимаю, но еще раз: это не так легко, как кажется. Сейчас я в Москве шесть дней, а всего с начала года провела здесь 20 дней, хотя прошло уже четыре месяца. Нам уже не по 10 лет: мне 25, девчонкам 24, 23, 27 и 32. Мы прекрасно понимаем, что на данный момент не можем говорить ни о какой личной жизни. 40 дней в году недостаточно, чтобы построить отношения, а мы в будущем хотим создать семьи, стать мамами. Сейчас мы расставили для себя приоритеты, очень многим жертвуем, чтобы добиться результата, проводим все время на катке и на тренировках. Кажется, что мы путешествуем, но на самом деле, спросить у нас, что мы видели – да ничего не видели. Отели, зал, каток и кафе. Вот вся наша жизнь.

– Устали от этого?

– Да. Приезжаешь на три дня, обезумевший из-за того, что девять часов назад был в Канаде и тебе нужно как-то провести день. У тебя есть элементарные человеческие дела: поехать оплатить счета, убраться в комнате, постирать одежду, собрать чемодан заново, просто посидеть вечером с родителями, рассказать им «Я жив и у меня все в порядке, все нормально. Как у вас дела?». Это не та жизнь, которой живут остальные люди, которые с утра уходят от родных на работу и вечером приходят к родным, видятся с друзьями по выходным, спят в своих кроватях. У нас этого нет. Моя семья сейчас – керлинг, мои тренеры, моя команда. У меня нет другого круга.

– А сделать перерыв?

– Нет. Если мы говорим о профессиональном спорте и при этом об удерживании лидирующих позиций в мире, то так не получится.

– У вас на первом месте победы, но ведь деньги тоже важны.

– Конечно. Но у нас нет спонсоров, а значит, нет денег. Не хочу тыкать пальцем, потому что уважаю всех спортсменов, но есть виды спорта, популярнее керлинга, где совсем другие деньги крутятся. Спортсмены не показывают высоких результатов, но при этом их знает весь мир и они зарабатывают огромные деньги на рекламных контрактах.

– У России очень красивая сборная, а красота – это ведь тоже способ привлечь спонсоров.

– Мы-то не против, только их нет.

– Совсем?

– Нет спонсоров, нет рекламных контрактов. У меня было несколько предложений на начальном этапе карьеры из серии «У нас там есть такой вариант, мы хотим сделать вот это, вот это». Приблизительно озвучивали, сколько готовы заплатить, при этом когда дело доходило до подписания контрактов… Я такой человек, который не привык верить словам. В итоге когда я просила перейти к подписанию официальных бумаг, все эти ребятки отказывались в последний момент. Так что у меня по-прежнему нет ни одного рекламного контракта. Но люди продолжают говорить, что нас знают, что у нас наверняка куча всего. Нет.

– Были какие-то предложения, от которых вынуждены были отказаться?

Анна Сидорова

– Вы не рассказываете о своей личной жизни, мотивируя тем, что это слишком личное. Неужели один ответ «Я занята» или «Я свободна» страшнее, чем сотни обнаженных фотографий?

– Ответ не страшен. Просто мне кажется, что личная жизнь потому и называется личной. Я в инстаграм выкладываю ровно столько, сколько считаю нужным, и ни один человек не может меня заставить или запретить делать что-то по-другому. Это исключительно мой профиль, исключительно моя жизнь, и исключительно я буду решать что там, где, как и почему. Говорить что-то по поводу своей личной жизни не готова и не собираюсь. Я по-прежнему официально не замужем. Да, я ношу кольца, но это не означает, что я в браке.

– Вы читаете комментарии о себе, записи в соцсетях?

– Крайне редко. «ВКонтакте» меня не бывает, а в фейсбуке, где чаще всего пишут комментарии под фотографиями, я почти не сижу.

– В отличие от партнеров по команде из-за надоедливых поклонников вам пришлось закрыть соцсети. Неужели у других девушек нет с этим проблем?

– Не знаю. Видимо, нет. По крайней мере они мне не рассказывали, не делились ничем таким. За все время ни разу не видела, чтобы к ним кто-то приезжал, выслеживал или еще что-нибудь в этом роде.

" «Словно я должна ему 3 миллиона, и поэтому у меня нет другого варианта, кроме как пойти с ним и заниматься тем, чем бы ему хотелось»"

– Было ли такое, чтобы кто-то вас добивался особенно настойчиво?

– Да. Историй было несколько. Бывало, что приезжали, независимо от того, соревнование это или нет. Когда соревнование, то еще более-менее понятно: можно посмотреть по графику на сайте федерации. Молодые люди приезжали, просили о взаимности, о каких-то шансах.

Была очень забавная ситуация. Парню будет обидно, если напишете. Соревнования проходили в Дмитрове. Молодой человек пытался меня выследить: караулил у центрального выхода с катка. Перед игрой он меня беспокоить не стал, но я понимала, что мне надо уходить со льда после игры. Меня прикрывали папа и заливщик. Мы вышли на улицу через тот выход, который используется для заливочной машины. Папа подогнал машину и отвез меня в отель.

Было и так, что меня коллеги спасали. Это случилось летом на пляжном волейболе. Мой друг – один из организаторов. Пригласил поработать, заодно посмотреть волейбол, поболеть за наших ребят. Туда пришел человек, который как-то узнал, что я там, и пытался добиться встречи. Ребята помогли: один водил за руку, второй подъехал на машине, посадил и увез. В общем, это самые безобидные примеры, которые были.

– А жесткие?

– Вплоть до того, что находили, где живу. Приезжали, караулили в подъезде. Было неконтролируемое поведение, угрозы, звонки домой. Бывает, что люди по каким-то причинам считают, что мы давно знакомы, и общаются со мной так, будто мы, как минимум, муж и жена. Словно я должна ему 3 миллиона, и поэтому у меня нет другого варианта, кроме как пойти с ним и заниматься тем, чем бы ему хотелось. Бывало по-разному. Не всегда это радостные и безобидные истории.

– Из-за таких людей в принципе с посторонними не знакомитесь?

– Насколько реально в России зарабатывать керлингом?

– Смотря что мы будем иметь в виду под словом «зарабатывать». Кому-то 10 тысяч рублей достаточно, кому-то 20, 30, 40. У нас не спонсорские контракты, у нас государственные деньги, а любой житель нашей страны прекрасно знает, что такие профессии, как учитель, врач и другие, обычно не славятся высокими зарплатами. Так же и у спортсменов. Министерство спорта – единственное место, где мы получаем деньги, других доходов у нас нет.

– Вам хватает?

– На данный момент мне хватает просто потому, что, во-первых, я живу все время за границей, все выезды у нас оплачены: проживание, перелеты. Помимо этого нам выдают суточные, которых плюс-минус хватает. Иногда удается сэкономить, если поесть не в ресторане, а в фудкорте, например. В общем, из-за того, что мы часто бываем за границей, где все оплачено, нынешней зарплаты пока хватает.

– Если бы в керлинге в команду взяли бы условно шведскую керлингистку и это помогло взять олимпийское золото, вы были бы за?

– У нас в федерации был такой опыт, когда брали канадцев в мужскую сборную (по рейтингу они были в топ-50) и они какое-то время играли. Могу ошибаться, доехали ли они в итоге до чемпионата Европы или нет, но смысл в том, что от них требовалось сыграть в чемпионате или в Кубке России и доказать, что они лучше, чем российские ребята. Но наши этих канадцев обыграли. Тогда пришли к выводу, что нет смысла никого приглашать. Спортсмены более высокого уровня поднимать керлинг в другую страну не поедут. Тем более, в женском керлинге, мне кажется, прошло время, когда мы нуждались в каком-то игроке.

Другие интервью Евгения Коростелева:

0
0