Eurosport

«Мы втираем в глаза кокаин». Победитель «Париж – Рубе», которого убила любовница

«Мы втираем в глаза кокаин». Победитель «Париж – Рубе», которого убила любовница

09/04/2017 в 15:20Изменено 09/04/2017 в 15:22

Анри Пелиссье всю карьеру ругался с организаторами гонок, но, закончив, так и не стал счастливым.

В первый день мая 1935-го в доме победителя «Тур де Франс» (1923) и «Париж – Рубе» (1919, 1921) Анри Пелиссье ругались два силуэта. Соседи привыкли к постоянным крикам из особняка в нормандском стиле и спокойно шли по делам. Паф, паф, паф – пять хлопков заставили их остановиться. Подобное они слышали два года назад: неужели снова? Медлить нельзя – жители деревушки Дампьер побежали к вилле велогонщика.

Пелиссье родился в семье зажиточного фермера и был старшим из четырех братьев. Отец, который приехал из центральной Франции в Париж в деревянных башмаках и стал миллионером, мечтал, что дети продолжат его дело. К этому он готовил их с детства. Еще учась в школе, по утрам Анри развозил на телеге с лошадью молоко по ближайшим деревням. Вскоре его затошнило от сельской жизни. В 16 он решился – объяснил папаше, что велики привлекают как-то больше, чем коровы, за что был изгнан из дома.

Свободное время парень использовал по назначению. Тусил в велоклубах, слушал рассказы великих, наматывал километры и увеличивал ватты. В 20 Анри уже считался молодым талантом, а через пару лет присоединился к профессиональной команде.

Первая гонка закончилась неудачно – француз упал и сошел, но дальше его прорвало. За три года Пелиссье выиграл «Милан – Сан-Ремо», две «Ломбардии», стал вторым на «Туре» и едва не был заживо растерзан толпой. На второй «Ломбардии» Анри случайно столкнулся с местной звездой – Костанте Джирарденго. Эпизод произошел за 400 метров до финиша, когда шансы на победу имелись у обоих. Болельщики посчитали, что француз лишил триумфа их любимца и сразу после белой черты понеслись за ним. Гонщик рисковал провести остаток жизни инвалидом, но вовремя забрался на судейскую вышку. Внизу разъяренную толпу усмиряли 80 полицейских.

За время Первой мировой Пелиссье прокачался настолько, что стал лучшим гонщиком мира. Затащить все призы помешал характер.

Велогонки первой половины XX века – это история не про талант, скорость и самый быстрый велосипед, а про тех, кто выживет в экстремальных условиях и будет молчать в ответ на унижения. Спортсмены считались бесправными скотами в руках организаторов. Они терпели адские погодные условия, глупые правила, которые ограничивали их в помощи на дистанции и питании, и заскоки больших дядь, менявших правила по ходу игры.

«Тур» – это Голгофа. Но если там было 14 этапов, у нас их 15, – жаловался Пелиссье. – С нами обращаются хуже, чем с собаками. Мы страдаем от диареи, мы не спим по ночам и все время дергаемся из-за полного истощения. У нас отслаиваются ногти на ногах. Наверное, скоро Дегранж дойдет до того, что заставит везти на себе свинцовые пластины, потому что бог создал людей слишком легкими».

На «Тур-1920» Анри вышел вместе с братом. Францис сошел уже через три дня, как и еще 58 гонщиков. Страшная жара не оставляла многим райдерам шансов. Старший Пелиссье держался идеально (выиграл два этапа) и даже прокол на пятом не сильно отдалил его от лидеров. В этот момент в гонку вмешался Анри Дегранж. Создатель и организатор «Большой петли» оштрафовал Пелиссье на две минуты за оставленную на обочине спущенную шину – по правилам, гонщикам запрещалось выкидывать любое оборудование, с которым их замечали на старте. В знак протеста француз сошел с дистанции.

Из восьми «Туров» Пелиссье закончил только два. В 1919-м он отказался от борьбы на том же пятом этапе из-за обиды. Анри лидировал после трех дней и решил сойти, чтобы показать, как сильно его раздражают нечеловеческие условия. Перед стартом следующего дня к нему подошел Дегранж. Мужчина уговаривал гонщика не торопиться. Спор затянулся на несколько часов, Пелиссье пропустил начало этапа и в момент собственного старта проигрывал пелотону 45 минут. За следующие три часа он обогнал группу и пришел вторым вслед за братом. «Вы все ломовые лошади, а я чистокровный жеребец», – орал француз на финише.

На следующий день старший Пелиссье потерял полчаса, а его брат в шесть раз больше. Парни решили, что все настроены против них и окончательно сошли. Дегранж впал в бешенство. Он возненавидел высокомерного Пелиссье и в 1920-м с наслаждением накинул тому пару минут штрафа. А после схода смачно мочил тезку со страниц газеты L’Auto, в редакции которой и родился «Тур»: «Пелиссье не знает, как преодолевать трудности, поэтому никогда не выиграет «Тур де Франс». Журналист-организатор клялся, что Анри никогда больше не появится на первой полосе L’Auto. Исключение – день триумфа на «Большой петле». «Но этого не произойдет», – визжал Дегранж.

Пелиссье и не стремился. Он пропустил две многодневки подряд, зато выкосил все остальные гонки сезона. Причем с 1921-го братья начали выступать без команды. Перед «Париж – Рубе» они попросили конюшню поднять им зарплату: «Странно, что чемпионы получают, как остальные гонщики. Мы хотим больше». Владельцы отказались, после чего Анри и Францис стали независимыми райдерами.

В 1923 братья все-таки вернулись на «Тур». Без них гонка теряла в популярности – зрителям надоело смотреть на триумфы бельгийцев. Но извиняться Дегранж не хотел. Вместо этого он просто написал в L’Auto, что Анри уже старый и точно не выиграет многодневку. Пелиссье завелся, стартовал и взорвал гонку. Не помешал даже очередной штраф за выброшенную шину и травма брата, который ехал с поврежденным коленом, чтобы вытащить Анри в лидеры. Победа француза (впервые за семь лет) подорвала тираж L’Auto – газета с Пеллисье на первой полосе разошлась миллионным тиражом на следующий день после финиша.

Став победителем всех франшиз, в которых он участвовал, теперь Пелиссье сходил по любому поводу. На «Туре»-1924 его взбесило, что перед стартом этапа судья проверил, сколько маек надел гонщик. Утепляться в те годы было необходимостью – заезды начинались ночью в горах при отрицательной температуре, а заканчивались на жаре. Чтобы не получить обморожение, райдеры поддевали под форму дополнительную одежду, а на дистанции выкидывали ее. После войны организаторы считали каждый франк и не хотели тратиться на дополнительную экипировку, поэтому просто запретили избавляться от любой одежды по ходу гонки.

Пелиссье объяснял, что он надел свои майки, а не от организаторов. И вообще, какого черта прицепились опять к нему? Анри, Францис и их друг немедленно сошли. А вечером дали интервью, после которого подгорело у всего велоспорта. «Это мои майки. Если хочу, могу надеть хоть 15, а 14 по дороге выбросить. В чем проблема?» – удивлялся Пелиссье. Он рассказал про Голгофу, диарею, отслаивание ногтей и впервые в велотусовке про допинг: «Мы используем аспирин, хлороформ для десен, кокаин втираем в глаза, а лошадиной мазью разогреваем колени. Короче, мы гоняем на динамите».

После таких откровений Пелиссье не выиграл ни одной гонки и через пару лет закончил. Он устроился менеджером одной из команд, но больше времени проводил дома в ссорах с женой Леони. Богатство, известность, вилла под Парижем не принесли мужчине покоя и счастья. Каждый день он кидался на супругу, будто на Дегранжа, который снова выписал ему две минуты штрафа. В 1933 девушка не выдержала и застрелилась в гостиной.

Анри переживал недолго. 44-летний богач утешался в объятьях Камиль, которая была на 20 лет младше него. Девушка сразу перебралась на виллу в Дампьере, где наконец-то поняла, что ее сожитель не душевный романтик, а чудовище и домашний насильник. К тому времени Пелиссье ушел с работы. Издеваться над молодой красоткой уже ничего не мешало. Моментами бывший гонщик включал добряка, но чаще морально и физически уничтожал Мити, как он ласково называл любовницу.

В 1935-м Анри придумал новый инструмент для издевательств – нож. В разгар ссоры он хватался за острый предмет и угрожал нашинковать девушку как капусту. В первый день мая страшное обещание было выполнено – Пелиссье выпустил дьявола наружу и полоснул тесаком по милому личику Мити. Кровь окропила кухню. Малышка завизжала от боли, но быстро опомнилась. «В спальне лежит его пистолет», – промелькнуло в ее голове.

Девушка побежала к комоду. Оружие, из которого два года назад застрелилась Леони, было на месте. Камиль обхватила его двумя руками и вернулась на кухню. Пелиссье ждал ее. С ножом.

Паф, паф, паф, паф, паф – слизнув кровь с губ, Камиль пять раз нажала на курок. Она стреляла наотмашь, почти не глядя, но одна из пуль попала в сонную артерию. Анри упал замертво. Девушка оттащила тело в гостиную. Туда, где когда-то лежала Леони. Се ля ви.

На шум прибежали соседи, дальше приехали жандармы. По ране на лице Мити все стало ясно. Процесс по делу об убийстве открылся ровно через год после того жуткого дня. Подсудимая защищала себя сама. Суд длился меньше месяца и приговорил девушку к году тюрьмы условно. После оглашения вердикта ее окружили репортеры. «Если бы у меня были деньги, я бы сразу ушла от него», – проревела резко повзрослевшая Камиль и выбежала из зала.

Другие велоужасы от Александра Головина:

0
0