From Official Website

Данило: «Как-то забросил футбол на восемь месяцев, первые четыре мяча вообще не касался»

Данило: «Как-то забросил футбол на восемь месяцев, первые четыре мяча вообще не касался»

Последнее обновление17/10/2014 в 20:09

Опубликовано17/10/2014 в 12:32

Последнее обновление17/10/2014 в 20:09

Опубликовано17/10/2014 в 12:32

Нападающий «Кубани» Данило рассказал Григорию Телингатеру о поездке в Крым, о тренировках в «Штутгарте» и о невероятном отпуске на восемь месяцев.

Война, минус 36 очков

– Ваше имя Данило, но в «Кубани» вас все зовут на русский манер – Данила.

– Это меня приводило в замешательство. Мое имя Данило, с буквой «о» в конце. Данила – это женское имя. По крайней мере, у нас в Бразилии. Я думал, что зовут какую-то девушку.

– Это прозвище появилось в «Кубани» или еще на Украине?

– Еще там. Со времен «Зари» мои бразильские друзья подкалывают, мол, я и для них теперь Данила. Хотя я уже всем объяснил, что в России это не женское имя, а мужское.

– Как попали на Украину?

– Мне пришлось уходить из швейцарского «Сьона». Проблема этого клуба была в президенте.

– То есть?

– По решению ФИФА «Сьону» пришлось начать сезон с минус 36 очками. Все из-за того, что за команду играл футболист, которого нельзя было заявлять.

– Минус 36 очков – это же практически гарантирует команде вылет из чемпионата?

– Да, но «Сьон» спасся каким-то чудом. Мы заняли предпоследнее место и в переходных матчах обыграли команду из второй лиги. «Сьон» начал распродавать игроков. Появился вариант с украинской «Зарей» и я созрел для ухода.

– Ваше любимое место в Луганске.

– Каких-то особенных парков там не было, но я любил несколько классных ресторанчиков.

– Как они выглядят теперь?

– Не представляю. Я не был в Луганске после войны. Все, кого я знал там, переехали в Запорожье, Киев и другие города. Я не имею ни малейшего представления, как сейчас выглядит Луганск.

– С кем-то поддерживаете связь?

– Со многими из «Зари». Постоянно общаюсь с Каменюкой, Белым, Чайковским, Грицаем, но в Луганске из них никто не бывает.

– Что там говорили о России и Евросоюзе?

– В этом году в Луганске об этом говорили много. Кто-то высказывался за Россию, кто-то за Европу. Я не так хорошо знаю русский язык, но все равно понимал, что эта тема у всех на уме: «Войны не будет – война все-таки случится».

– Вы перешли из «Зари» в «Кубань» из-за войны?

– Да. В конце мая закончился чемпионат. Я подошел к тренеру с директором «Зари» и попросил продать меня, если будет такая возможность. Моя семья сильно переживала из-за волнений на Украине. И буквально через неделю после того, как я уехал в Бразилию, все началось в Луганске: стрельба на улицах, аэропорт закрыли... Я решил не возвращаться ради своей безопасности.

– А как же ваши вещи?

– Я многое забрал, когда уехал в Бразилию. Хотя в Луганске у меня остались сумки с одеждой и прочими вещами, но я не поеду туда за двумя чемоданами. Я постоянно на связи с сотрудниками «Зари». Говорят, когда все успокоится, то мои вещи вышлют.

Военкомат, контракт

– Украинские игроки «Зари» переживали из-за войны так же, как вы?

– Они обсуждали, что их могут призвать в армию. Насколько я знаю, ни один из них не получил повестку.

– Кстати, в Бразилии военная служба обязательна?

– Да. Призывают всех мужчин, кому исполнилось 18 лет.

– А вас призывали?

– Нет.

– В бразильском законе есть исключение для футболистов?

– Нет. Обычно такие вопросы решают клубы. У них есть связи с военкоматами.

– Недавно у «Зари» сломался автобус и пришлось задержать начало матча на 15 минут. А что случалось в «Заре» при вас и запомнится на всю жизнь?

– Поездка на автобусе, которая длилась 12 часов. Двенадцать! Ехали на игру в Севастополь. Я все время жаловался партнерам: «Боже, это самая длинная поездка в моей жизни. Я из Германии до Бразилии долетаю быстрее. А тут из Луганска в Крым едем». 

– Чем вы занимались все это время?

– Спал, общался, сидел в интернете, гулял по салону. А потом посмотрел на часы и понял, что мы только 40 минут в пути.

– Шуньич тоже из-за войны сменил «Зарю» на «Кубань»?

– Думаю, да. Он ведь еще на чемпионат мира поехал. Не удивительно, что после этого у него появились предложения. Вот, приходится третий год с ним играть в одной команде.

– Вы так синхронно сменили команду. У вас с Шуньичем один агент?

– Нет-нет. Там вообще забавно получилось. Перед чемпионатом мира мы общались на тему тяжелой ситуации на Украине. О том, как война может отразиться на Луганске. А уже после мундиаля я встретил его случайно в бразильском аэропорту. Сказал ему, что перехожу в «Кубань» и не вернусь в Луганск. Он ответил, что пока не представляет, как будет продолжаться его карьера, но несколько предложений имеет. И вот еще неделю спустя он звонит мне со словами: «Кажется, я тоже перехожу в «Кубань», расскажи мне об этом клубе».

– «Заря» заявляла о намерении подать жалобу из-за того, что «Кубань» не выплатила деньги за вас и Шуньича. Вроде бы стороны недавно нашли компромисс. Не боялись, что эта ситуация может отразиться на вас?

– Я был удивлен, когда из интернета узнал о желании «Зари» обратиться в УЕФА. Насколько я понимаю, ситуацию удалось урегулировать.

– Насколько рассчитан ваш нынешний контракт?

– До января меня арендовала «Кубань». Затем у клуба есть первоочередное право выкупа. Если краснодарцы им не воспользуются, то у меня остается еще полгода контракта с «Зарей».

14 бразильцев, шанс

– Вам 27 лет и вы уже выступали в семи европейских странах. Это вы любите путешествовать или агент любит получать комиссии от перехода?

– Я всегда говорю, что у меня в Европе не такой путь, как у остальных бразильцев. Обычно мои соотечественники выступают на родине до 24-25 лет, а потом улетают за океан. Я же в Польшу попал в 18 лет. С тех пор моя цель – прогрессировать. Почти каждый год я переходил в более сильную команду: польская «Погонь», чешский «Пршибрам», словацкий «Спартак», венгерский «Гонвед», швейцарский «Сьон», украинская «Заря», российская «Кубань». Каждый раз я делаю шаг вперед. Хотя сейчас я бы предпочел задержаться в Краснодаре.

– Как вы оказались в Польше в 18 лет?

– Там была в команда, в которой собрали 14 бразильцев.

– 14!?

– Президент клуба обожал бразильцев. Один и тот же агент привел ему меня и других парней. Я был самым молодым из всех. Знаете, кто со мной выступал за «Погонь»? Леандро, который потом играл за «Луч», «Спартак» Нальчик, «Кубань», а сейчас в «Волге». Я его с 2006 года знаю.

– Как получилось, что вам уже в 18 лет предложили перейти в европейский клуб?

– Я играл во втором бразильском дивизионе за «Гуасуано». Меня спросили: «Хочешь поехать?» – «Хочу». Все-таки в Бразилии очень крутая конкуренция. Даже отличным игрокам не удается пробиться. Я в своей жизни всегда стараюсь использовать те шансы, которые у меня появляются. Родители меня поддержали, и я поехал в Польшу. Мне кажется, не прогадал. Хотя первое время было тяжело: постоянно созванивался с домом по скайпу. Однако сейчас понимаю, что благодаря такому повороту в жизни я возмужал.

– С чем было тяжело свыкнуться в Польше?

– С холодом и новым языком. Хотя на счет последнего мы не особо переживали. У нас было 14 бразильцев. Там даже поляки начали говорить по-португальски. Так что в этом плане проблем не было.

Апатия, Бобич

– И все-таки что-то с вашей адаптацией пошло не так. Вскоре вы сбежали в Бразилию на восемь месяцев.

– В этом и есть проблема раннего переезда в Европу. Без близких очень тяжело. После нескольких лет в Европе мне наскучил футбол. Хотелось просто вернуться домой. И я это сделал, забросив карьеру футболиста. Мне настолько надоел мяч, что даже в Бразилии я не ходил играть в футбол, когда меня звали друзья. Многие говорили, что я должен одуматься. Это был ключевой момент в моей жизни. Сначала я немного устаканил свой быт в Сан-Пауло. Стал проводить больше времени с семьей. Начал понимать, что я рожден именно для футбола.

– Кто вернул вас в игру?

– В Бразилии я был с ноября по июнь. Первые четыре месяца вообще мяча не касался. Потом начал потихоньку приходить в себя. А помог мне итальянский тренер Массимо Моралес. Я играл у него в чешском «Пршибраме». Пока я был в Бразилии, он постоянно звонил мне по телефону и просил одуматься. Говорил, что я ему нужен. И вот судьба предоставила мне последний шанс. Моралес позвонил и сказал, что ему надоело меня звать. Он возглавил венгерский «Гонвед» и либо я еду к нему, либо он оставляет меня в покое. Это был как раз восьмой месяц того периода в Бразилии. Я ответил, что готов к нему ехать. Мне повезло, что нашелся тренер, который представлял мой уровень и взял меня, несмотря на 8-месячный простой.

– В «Гонведе» вы провели лучший сезон в карьере. В 16 матчах забили 14 мячей. Вам поступило предложение от немецкого «Штутгарта». Почему не уехали в чемпионат Германии?

– На одном из матчей «Гонведа» присутствовал скаут «Штутгарта» Фреди Бобич, который меня просматривал. Я об этом даже не знал. Через какое-то время в «Гонвед» пришла бумага о том, что «Штутгарт» хочет, чтобы я приехал на просмотр к ним на сбор. Речь шла о том, чтобы я познакомился с командой, и если все будет в порядке, то они меня подпишут.

– И вы поехали?

– Да, тренировался в декабре 10 дней со «Штутгартом». Общался с тренером Бруно Лаббадиа – всем все нравилось. Затем все разъехались на Новый год. В январе немцы все никак не делали предложения «Гонведу». Зато сделал «Сьон» – и весьма конкретное. Я согласился.

Грубость, КДК

– В «Кубани» вы отметились не только шикарным голом, но и глупым удалением за неспортивное поведение. Что испытали, когда узнали о трехматчевой дисквалификации?

– Шок. Ведь за мной никогда не водилось грубой игры. Честно. Это был первый раз, чтобы мне показали прямую красную карточку. Поначалу я просто не верил, что меня дисквалифицировали на три матча. Хорошо, что КДК смягчил наказание и я пропустил только две игры.

– Многие говорят, что российский КДК слишком суров. Тяжело привыкнуть к тому, что в нашей лиге более жесткие наказания?

– Нет. Наоборот, это правильно. Пускай КДК принимает суровые решение. Для меня это только лучше. Я-то как раз не из тех, кто вызывает проблемы.

Комментарии 0
Читаете сейчас: