Eurosport

«Темные игроки обещали мне тяжелую жизнь». Колинько – о жадности «Спартака» и конфликте с Бердыевым

«Темные игроки обещали мне тяжелую жизнь». Колинько – о жадности «Спартака» и конфликте с Бердыевым

19/05/2017 в 11:29Изменено 19/05/2017 в 12:52

Александр Головин поговорил с латвийским вратарем о драках с грузинами, договорных матчах и английском тренере, который ударил его по лицу.

– У нас в Юрмале так же. И две – это потолок, который зарабатывает максимум один человек. Похожая ситуация во всем латвийском футболе. Конечно, есть люди, которые считаются звездами для страны. У них немного больше. Но это единицы.

Или вот «Рижская футбольная школа». Там зарплата выше двух тысяч. В то же время в «Бабите» получают по 300–500 евро. Некоторым приходится дополнительно работать, чтобы себя обеспечить. Но в основном там бегает молодежь.

– В ваше время было по-другому?

– Да. Сейчас ребята в Латвии и близко не видят тех денег. Причем многое мы получали за счет премиальных: бонусы за чемпионство, Кубок Содружества, Лигу чемпионов.

– В месяц выходило больше 10 тысяч долларов?

– Да.

– В Англии зарплата выросла еще?

– Наверное, раз в пять.

– Как вами заинтересовался «Кристал Пэлас»?

– Одно время латвийскую сборную тренировал англичанин Гари Джонсон. На игры он часто приглашал скаутов британских клубов. Пару раз приезжали смотреть и лично на меня. Людям из «Пэлас» я понравился в матче с Шотландией. Сыграл в английском стиле – хорошо на выходах, все перекусил. После этого коуч клуба Алан Смит сказал: «Все, берем, нам нужен такой вратарь». Через несколько дней я приехал в Лондон, провел пару тренировок и подписал контракт.

– Другие варианты имелись?

– «Вест Хэм». Но оттуда просто шел интерес. А «Кристал Пэлас» уже готовился заключать контракт. Возможно, меня хотели и в России, но трансферная стоимость, которую объявлял клуб, отпугивала.

– В игровом плане Чемпионшип поразил?

– Когда поехал туда, думал, что хорошо играю на выходах. Но быстро понял, что делаю это посредственно.

– Каким образом?

– Мой первый матч в чемпионате был с «Фулхэмом». Помню, иду на выход с кулаком, а Луи Саа просто головой перепрыгивает. Тогда я осознал, что есть над чем работать. Месяца три привыкал к новой манере. К тому, что даже если идешь на выход и понимаешь, что берешь мяч, это не значит, что поймаешь его. Потому что нападающие под два метра ростом. Выпрыгивают еще на метр, потом врезаются в тебя. И это не свистят как нарушение.

– Причина?

– В Англии полевой и вратарь – два равноценных игрока. Первые этим пользовались. Если вратарь больше концентрировался на мяче и не видел соперника, а соперник это замечал, он просто врезался.

– Акинфеев сейчас в шоке.

– Если бы тот эпизод с Веллитоном произошел в Чемпионшипе, один судья что-то показал бы. Но другой даже фол бы не свистнул. В Премьер-лиге жесткости чуть меньше, все-таки больше европейцев. Но все равно там дают играть. И это нормально. Футбол не балет. Нельзя свистеть при каждом падении. Хотя даже я перестроился не сразу. Только через время перестал бояться тычков, врезаний. Для имитации борьбы киперам даже давали специальное упражнение.

– Расскажите.

– Надевали защитный жилет до колена, шла подача. Я выдвигался на выход, ловил мяч. В этот момент в меня врезались с грушей, в которую обычно врезаются на тренировках регбисты.

– Действительно самая сложная лига мира?

– Наверное, так и есть. Еще слышал, что вторая французская тоже не подарок. Очень грубая, жестокая. Но именно в игровом плане и по количеству матчей Чемпионшип – большая школа.

– В Англии кто-то играл не жестко, а грубо?

– Конечно. Например, «Джиллингем» из Кента. Его футболисты тупо врезались, когда я шел на выход. Я в ответку тоже. Встречался с ними шесть раз, трижды игроков уносили после столкновения со мной.

– Шли коленом?

– По-разному. Интересно другое – за такое меня ни разу не удалили. В Латвии случалось. А в Чемпионшипе максимум желтая карточка, хотя человека уносили.

– Самая страшная травма, которую видели?

– Помню эпизоды, как люди шли в подкат и разворачивали колено в другую сторону. Но самый ужас случился в Латвии, когда перешел в «Спартак». Наш футболист сыграл вроде не грубо, но у соперника перелом. Страшно смотреть. Хорошо, что восстановился, сейчас играет.

Александр Колинько

– Тренировки британцев удивили?

– После «Сконто» приехал как на другую планету. Впервые в жизни у меня появился настоящий тренер по вратарям. До 1996 года его не было вообще. В воротах я тренировался раз в неделю, все остальное время бегал в нападении.

– Обалдеть.

– Потом все-таки поработал с Александром Кулаковым, но там такие тренировки – размялся, дальше команда бьет тебе по воротам. В Англии же все по-другому. Там вратари просто уходили на другое поле, занимались и только в конце приходили на игровые упражнения. По воротам били раз в неделю, все остальное время отдельно работали с коучем по вратарям.

Сейчас смешно, что когда попал в «Рубин», снова пошли удары, удары, удары. После Англии тяжело обратно перестраиваться. Помню, выходил матч, но до того тяжело, что уже играть не хочется.

– Сейчас все изменилось?

– На 180 градусов. В декабре ездил на стажировку в «Ростов», присутствовал на занятиях. Говорю Бекиичу: «Эх, где же вы были 10-15 лет назад?» Хотя мы с Витальичем (Кафанов – тренер по вратарям в штабе Бердыева – прим. Eurosport.ru) уже тогда двигались навстречу. Что-то он у меня брал, что я у него.

– Теперь все занятия как в Англии?

– Примерно такого плана.

– То есть Рыжиков и Джанаев выросли на ваших конспектах?

– Ха-ха. Наверное, так.

– В Англии вы с тренерами наоборот не ладили – даже подралась.

– Получилось так: мы пропустили гол, тренер посмотрел на скамейку, и ему не понравилось мое выражение лица. Подумал, что я засмеялся. Неправильно так говорить, но я клянусь всем, чем можно, что у меня даже мысли не было смеяться. Но он увидел улыбку, подскочил и ударил.

– По лицу?

– Хотел. Я успел среагировать, поэтому он попал в лоб. Ответку уже не смог дать, потому что на мне повисли 10 человек.

– А хотели?

– Сначала просто опешил. Представляете: тренер подскакивает и бьет тебя, хотя ты не делаешь ничего плохо? Я просто в шоке стоял. Когда чуть-чуть отошел и полез на него, шансов уже не было.

– Инцидент замяли?

– Не совсем. Я хотел, чтобы тренер извинился. Тот не делал этого, потому что считал, что поступил правильно. Пришлось написать бумагу в полицию. В итоге он так и не извинился, и его сняли. В тот момент им и без того были недовольны болельщики и руководство.

– Больше с тренерами не дрались?

– Ни разу не опускался до такого. С игроками случалось по молодости. На тренировках или после игры пару раз. Люди считали, что они равнее равных. Но со стороны ко мне не лезли. Я парень большой, все это видели. Да я и сам понимал, что не надо драться. Слишком заводной, все могло плохо закончиться.

– Где-то случалось такое?

– В «Сконто». Одно время там выступала большая грузинская диаспора. И латвийские ребята дрались с грузинами. Один на один, жестко было. За полем ждали грузины с ножами, бутылками. Хорошо, что их быстро растаскивали. До ранений не дошло.

Александр Колинько

– Англичане любители потусить.

– Да, но в час-два ночи там закрываются почти все заведения. Только в центре Лондона работают дольше. У нас в Риге и то можно было лучше отдохнуть. Клубов больше.

– Кинкладзе удивлялся стойкости одноклубников.

– Я с командой ходил только пару раз, но объемы и меня впечатляли. Вот говорят, что русские футболисты много пьют, но англичане могут поспорить. 12 «Гиннесов»? Думаю, что спокойно выпивали. Там и покрепче напитки шли. Хотя не скажешь, что кто-то способен на такое. Вроде знаешь человека, а потом он по-новому раскрывается.

– Вели себя адекватно?

– По-разному. Некоторые дрались, им хотелось экшэна. Удивляло другое – на утро эти люди спокойно выходили на тренировку, как будто ничего не было. Случалось, конечно, что заваливались не очень в адеквате, но тренеры все понимали и давали лишний день отдыха.

– Шутите?

– Серьезно. После удачных матчей кто-то расслаблялся, и тренеры входили в положение. Понимали, что игр много, иногда нужно переключаться с футбола. Тем более что прям бухариков, которые бы каждый раз напивались, не было.

– В Англии удивляли только объемы выпитого?

– Нет-нет, поначалу вообще все. Те же краны: из одного идет горячая вода, из другого – холодная. Приходилось наливать раковину и в ней умываться. Не будешь же в кипятке или в ледяной воде. Кстати, когда увидел в съемной квартире один смеситель, сначала обрадовался. Потом понял, что вместо одного крана две трубочки. Расстроился.

Зато к левостороннему движению быстро привык. Дольше соображаешь, если пешеход. Даже через два месяца не понимаешь, куда смотреть сначала. Но с машиной все равно попал.

– Что случилось?

– Только купил ее, приехала семья. Первый раз выехал на М25. Это как МКАД, только вокруг Лондона. Пропустил съезд, поехал дальше – пробка. В итоге, чтобы вернуться в город, простояли часа два-три. Штолцерс, который играл за «Фулхэм», как-то вообще заблудился. Ехал ко мне в гости. Там расстояние минут на 30, а он по навигатору добирался три часа.

– На штрафы нарывались?

– За все время остановили два раза. Первый, когда сын сидел не в кресле, а ползал по заднему сиденью. Полицейский остановил и предупредил. Я сказал сорри-сорри, сразу отпустили. Второй раз проходила облава по поводу страховок. Они очень дорогие, видимо, не все покупают. У меня проверили, поняли, что есть, и поехал дальше.

Просто нервировало, что все медленно. Едешь – не обогнать. Даже не из-за того, что нельзя – дороги узкие. Через каждые 50 метров островки для пешеходов.

– Павлюченко рассказывал про английские шутки – специфические.

– Со мной шутить боялись. Даже дали кличку Медведь.

– Из-за Советского Союза?

– Нет. Просто я как пришел, на выходах кричал: «Я!» По-русски. Потом мне сказали, что в Англии так не принято. Перешел на «Keeper!» Но не сразу. И вот в те моменты, когда кричал «Я!», был похож на медведя. Большой, здоровый, орет, всех сминает. Люди понимали: с таким парнем шутки бы не прошли.

Александр Колинько

– На тренировке у Бормана (Валерий Овчинников – бывший тренер нижегородского «Локомотива» – прим. Eurosport.ru) бывало: «Берем мяч в руки, и побежали».

– Таких тренеров много. Есть один уважаемый и известный из Латвии: «Что-то мы плохо играем. Надо побегать».

– В Англии кроссы любят?

– Не знают, что это такое. Там нет культуры доводить игрока до истощения. Все намного проще и строится по схеме «восстановление – подготовка к игре». Матчей много, носиться некогда.

Всегда привожу такой пример. Контракт с «Кристал Пэлас» я подписал в сентябре, чемпионат закончился в мае. За это время я провел 35 игр в чемпионате, 11 в кубках. Еще 10 за сборную. 56 игр за неполные восемь месяцев! Так часто я никогда не играл.

– Соперника отсматривать успевали?

– Для меня стало открытием, но за три года теория там была раза четыре. Они считали, что настолько часто играют между собой, что хорошо друг друга знают. Поэтому больше отталкивались от своей игры. А про соперника основные моменты устно доносили.

– Когда делали исключение?

– Перед ответственными играми. Один раз, когда стояли на вылет. Еще перед «Ливерпулем» в четвертьфинале Кубка Лиги. И дома мы тогда даже выиграли – 2:1. У Фаулера, Джеррарда. Но на выезде сгорели – 0:5.

– Психология?

– Не хватило морально и физически. Да и проблемы с составом сказались – в защите вышла одна молодежь.

– В Англии действительно нет плохих полей?

– Не верьте, есть. Особенно зимой, когда они без травы. Но даже в таком состоянии они ровные. Там хорошая земляная основа, которую укатывают. Правда, при нуле и дожде все превращается в глину.

– Меня больше поражали раздевалки на таких сооружениях. 12-14 метров. Это ужас. Бывало, что вместо крючков вообще гвоздики вбиты. Или такие крючки, которым уже 150 лет. Но даже на маленькие команды ходили прилично. А мне вообще повезло – у «Кристал Пэлас» была вторая заполняемость в лиге после «Бирмингема». 22 тысячи в среднем при 24 тысячах вместимости. Фанаты очень любили команду, в такой обстановке приятно играть. Никогда не забуду, как вся арена кричала «Алекс Калинько» с ударением на И.

– На улицах узнавали?

– Жена всегда удивлялась, как так: в Лондоне 15 миллионов жителей, 13 команд. В центре народу миллион. Но все равно узнают. Говорила: «Такого не может быть». С аэропортами вообще отдельный случай.

В Британии очень строгий паспортный режим. Даже если есть виза, всегда куча вопросов: «Зачем приехал? Кто такой? Что будешь делать?» Прилетаем после сборной – шесть-семь латвийцев. Мне сразу: «О, Алекс! Привет, как дела?» Две секунды, штамп, прошел. После меня начинается: «Так, а что вы здесь делаете? А куда вы? А когда у вас последняя тренировка была? А кто тренер?» Мурыжили будь здоров.

– То есть болельщики вас любили?

– Да, это правда. На Евро я попал уже как футболист «Ростова», но фанаты из Англии специально приезжали, чтобы поболеть за нас с Андреем Рубиным. На матчах сборной Латвии сидели с флагами «Кристал Пэлас».

– Помните момент, после которого щелкнуло: здесь футбол – это религия?

– Не было одного. Там каждая история неповторимая. Та же атмосфера на матче фантастическая. Нет такого, что футбол на втором плане: кто-то бьет в барабаны 90 минут, а кто-то орет. В Англии футбол смотрят моментами. После каждого аплодируют. Есть отдельное время для пения. Для поддержки. Для подсказок.

– С трибуны?

– Да, люди реально подсказывали. Если видели, что соперник сзади, когда свой игрок принимает мяч, кричали: «Man on». В общем, нигде больше я не получал такого удовольствия. Выходишь на поле домашнего стадиона и хочется именно играть.

Александр Колинько

– Из Лондона вас звали в «Спартак». Почему не перешли?

– Не очень понравилось, как общались люди из «Спартака». Сначала одно, потом другое, дальше третье. Был еще один момент, который смущал. Раньше говорили, что за «Спартак» играть честь. Но вообще-то финансовая часть тоже важна. Я ведь шел не из пятой лиги, а из Англии. Да, «Спартак» – великая команда, но я не был готов играть за шоколадку.

– Настолько смешные условия?

– Предлагали в разы меньше, чем в «Кристал Пэлас». 100 тысяч долларов в год. Это вообще несерьезно.

Плюс из России приезжали зимой, а контракт у меня действовал до лета. И никто из Англии отпускать не хотел. В тот сезон я считался вторым вратарем, но сыграл больше игр, чем первый кипер.

– Как это?

– У него то одна травма, то еще что-то. Поэтому уехал я только летом. И лишь потому, что новый тренер сказал: «Алекс, не могу обещать тебе место первого вратаря. Потому что есть Кларке». А я не хотел сидеть на банке.

– И перешли в «Ростов». Очень странный выбор.

– Доверился агентам, а они сами знаете: решают не только дела футболистов, но и свои. Хотя, в целом, я был не против российской лиги. Все-таки это игры со «Спартаком», ЦСКА, «Динамо». Для меня это многое значило.

– Самый крутой клуб, куда могли перейти? Читал про «Рому».

– Тоже слышал, но лично такого предложения не получал. Говорят, все обращались к клубам, в которых я играл. Это нормально – сначала люди идут туда, потом уже к игроку. Но, видимо, до меня ничего не доходило, потому что, когда покупатели узнавали трансферную стоимость, сворачивались.

– Сколько же вы стоили?

– После Евро «Фулхэм» обратился в «Ростов». Саввиди запросил 2 миллиона. На этом все сразу закончилось.

– Как вам Саввиди?

– Своеобразный. Человек настроения и эмоций. Хотел эпатажа, чувствовал себя королем, царем. Мог сделать все что угодно. Заходил в перерыве в раздевалку, говорил что-то. Но платил вовремя – при нем не помню долгов.

– «Ростов» – это вечные увольнения и назначения Балахнина.

– Я был в клубе меньше чем полтора года. За это время его два раза снимали. Искали что-то лучшее, не находили и звали обратно как спасителя. По знаниям Балахнин – квалифицированный тренер. Проблема в том, что очень спокойный. Никогда голос не повысит. Вообще не помню, чтобы Николаич орал. Такие перегибы – не слишком хорошо.

– Темнокожие из-за этого наглели?

– Я почему-то только Каньенду помню, других нет. Видимо, это как со всеми черными футболистами. Они могут числиться в команде, но уехать к бабушке. Потом месяц их не видишь. Или похороны – для них нормально за год похоронить пять дедушек. Но Каньенда был цивилизованный.

– Шутили над ним?

– Я сторонился. Привык, что в Англии с этим жестко. Один раз даже влип в неприятную историю. На игре назвал черного футболиста черным. И добавил плохое слово. Спасибо темным друзьям из команды, они помогли решить вопрос.

– Иначе дисквалификация?

– Нет, просто что-то могло на улице случиться. Темные обещали мне тяжелую жизнь. Но выпутался.

– Первое время не оглядывались?

– Как-то нет. Привык, что живу в районе, где все спокойно. Но знал и такие, куда не нужно заезжать в темное время суток. Там очень много черных, криминал. Могло произойти все что угодно. Но я и не испытывал судьбу.

– Где же такой ужас?

Юг Лондона. Все, что южнее Темзы. Причем на самом юге, где я жил, спокойно. А вот ближе к центру – ужас.

– Из «Ростова» вы поехали на Евро. Главное впечатление?

– Ничья с Германией. В первом матче вообще вели у Чехии. Первый гол пропустили на 75-й минуте, дальше не хватило опыта. Ничего не предвещало, что проиграем. Да, у них было преимущество, но они нас не возили. Еще запомнились 0:3 с Голландией. Я тогда хорошо сыграл.

– При 0:3?

– Они нанесли 30 ударов в створ. А забили с пенальти, которого не было, потому что фол за линией штрафной. И из вне игры. В плане судейства тот чемпионат вообще странный. С немцами нам не дали два чистых пенальти. Еще два – 50 на 50.

– В «Спартаке» с ужасом вспоминают помощника Старкова Клесова: ходил вечерами по коридору и подслушивал, что происходит в номерах. В сборной так же?

– Думаю, что да.

– Видели его?

– Лично я – нет, но скажу так… Хм, как бы выразиться... Этот человек вносил негатив в команду. Его отношение к футболистам и общая энергия были негативными.

– Зачем Старков с ним работал?

– Это вопрос к нему. Я не знаю, как они соединились вместе.

– Сейчас Клесов в «Дачии».

– По-моему, давно уволили. Отработал два месяца и выгнали.

– Как тренер он нормальный?

– Тренер тренера не обсуждает.

– Когда играли, что думали про него?

– Ха-ха, ноу комментс.

Александр Колинько

– Как на вас вышел «Рубин»?

– Кафанов в хороших отношениях с Кулаковым – тренером сборной по вратарям. Они общались, а «Рубину» как раз требовался вратарь. Кулаков посоветовал меня.

– Сергей Харламов (бывший капитан «Рубина») сказал, что Бердыев – шахматист, переигрывает соперника еще до матча. Согласны?

– Я работал со многими хорошими тренерами. Они тоже подмечают любые мелочи. Мне кажется, Бекиич берет другим. Он каким-то образом умеет создавать команду из добротных футболистов. Не звезд, но хорошего среднего уровня.

Как это получается? Видеть детали мало. Надо еще донести идеи до игроков. Поэтому он и набирает таких людей, которые воспринимают информацию. Не зря треть его команды или даже половина всегда одна и та же. Нобоа, Гацкан, Бухаров… В этом сила.

– Сколько длятся его теории?

– Сейчас стали короче – 40-45 минут. Раньше были час-полтора. Тяжело выдержать. Особенно после обеда.

– Засыпали?

– Признаюсь, один раз задремал. Думал, что Бекиич не заметил, но потом понял, что все видит.

– Как?

– Обычно он что-то говорил вратарям, только если накипело. В остальных случаях передавал через Витальича. И вот после той теории Бердыев подходит к Кафанову: «Витальич, твоим вратарям неинтересно? Они дремлют».

– Кинкладзе вспоминал, как Бердыев воспитывал Домингеса. Даже переводил в дубль.

– И я это видел. У Бекиича свои методы. Он мог жестко наказать даже за небольшую провинность. Например, человек играл, забил гол, но что-то сделал на поле. Сыграл тактически не так, как требовалось. И на следующую игру он уже не попадал в заявку. Некоторых вообще убирали из команды.

– Например?

– Литовец Буйткус что-то сказал в интервью, его отправили домой. Но совсем общаться с прессой не запрещали. Просто было правило, что нельзя за день-два до игры. После – без проблем.

– Вне поля Бердыев такой же угрюмый?

– Теперь он более открытый, постарше стал. Тогда за пределами поля я с ним почти не пересекался. Никаких индивидуальных бесед. За три года разговаривали полтора раза. Но я ушел, и стали лучше общаться.

– В чем проявлялась его дисциплина?

– Тут интересно сравнить его со Старковым. У Петровича дисциплина заключается в порядке. Все начиналось с экипировки. Мы должны были во всем быть одинаковыми. Ходить чуть ли не строем на обед. На собрания нельзя прийти в сланцах. Для Бекиича дисциплина – это действия на поле, в день игры, отсутствие контакта с посторонними людьми перед матчем. Он не следил, во сколько ты приходишь, что ешь.

– То есть у него нарушали режим?

– Думаю, да. Ты мог это делать. Если потом выкладываешься на поле, то проблем нет.

– Гицелов рассказывал, как Жаилсон огрызнулся на Мацюру (помощник Бердыева – прим. Eurosport.ru). Больше игрока в команде не видели.

– Не помню, но Мацюра мог сказать то, что не нравится футболистам. Обидное в футбольном плане. Не унизить, а именно подковырнуть. Легионеры это не воспринимали.

– А вы?

– Я как-то вообще на Бердыева огрызнулся. Проиграли «Алании» 3:4, и в раздевалке произошел конфликтик. Бекиич выставил меня крайним.

– Намекал, что сдали?

– Нет-нет, в таком плане: «Мы забили три, а что делал вратарь?» Я посчитал, что он не прав. Да, пропустил четыре, но там такие мячи залетали... В общем, ответил ему. Но санкций никаких не было. Бекиич понял, что это эмоции. Да и больше я с ним не пререкался.

Александр Колинько

– Самый огненный случай того времени, как Бердыева снес Бухаров.

– Да, Бекиич стоял в центре поля, судил. Саша не заметил его и на развороте врезался. Первые эмоции тренера – злость. Но потом он понял, что Бухаров не специально. Просто парень большой. Невеселая история, конечно. Как и у Широкова, который полгода по кругу бегал.

– В смысле?

– Ну, мы тренируемся – он в стороне бегает. И так шесть месяцев. Я не понимал: вроде новый футболист, чего это он так? Потом выяснилось, что у Бекиича с ним разногласия.

– Из-за подозрения в договорняке?

– Я не в курсе. Но когда играл, разговоры про договорняки ходили. В клубе был один человек, который постоянно говорил: «Вот, у нас есть информация, что вы будете сдавать следующий матч». Собирал всю команду и рассказывал. Один раз, второй, третий. Это жутко мешало. Представляете состояние, если тебя все время подозревают?

– Конечно.

– Сидишь на таком собрании и думаешь: «Или ты идиот, или он». Потом понял, что отмалчиваться было ошибкой. Надо было прямо идти к Бекиичу и говорить: «Если не доверяете, не ставьте в состав».

– Слышали версию, что в 2007-м «Рубин» сдавал матчи, а в 2008-м ему все вернулось?

– Да, так говорили после чемпионства. Но я играл в 2007-м и могу сказать, что ничего не сдавал. Ручаюсь за это. Но если сдавал кто-то другой, а я играл в полную силу, это вдвойне обидно.

– Вы странностей не замечали?

– Когда уровень некоторых игроков не очень высокий, иногда не понимаешь: он слабый или сдает. До сих пор в памяти игра в 2007-м, когда из-под одного игрока три раза забили. Но больше такого не видел.

– Хоть раз за карьеру играли в договорняке?

– В «Рубине» точно нет. А вообще один такой матч был.

– Узнали после поражения?

– Нет, заранее знал, что команда сдаст. Случилось очень давно, но до сих пор неприятные ощущения.

– Понятно, что это не «Кристал Пэлас». Латвия?

– Нет. Но клуб не скажу, не пытайте.

– Как все произошло?

– В конце сезона нужно было кому-то помочь. Пришли люди из руководства: «Надо. Если нет, вам будет плохо. Игрокам и тренерам».

Александр Колинько

– Почему вы ушли из «Рубина»?

– Выставили на трансфер. Сказали, что взяли двух вратарей-россиян, а я легионер и нестабильно играю.

– Обиделись на Бердыева?

– Только на руководство. Они не отпускали, когда я хотел уйти. Говорили: «Да пусть только пришлют предложение, спокойно уйдешь». Потом оказалось, что за меня деньги хотели. Из-за этого 2008 год я просто так отсидел. Не играл, не тренировался, мне просто платили и не отпускали.

– Варианты были?

– Звал «Амкар». Но в «Рубине» объявили 600 тысяч за трансфер. Я уже хотел куда угодно уйти, лишь бы играть. В итоге отсидел до конца контракта, три месяца провел по любителем в Латвии. И перешел в Бухарест.

– В Румынии вы не сыграли ни матча.

– Изначально на подмогу взяли, когда основной кипер получил травму. Вместо него вышел второй, сыграл удачно. Ему дали шанс, но уже через две игры восстановился первый номер. Я шесть матчей просидел на замене и снова поехал в Латвию.

– В Юрмале застали Романа Пилипчука (помощник Массимо Карреры – прим. Eurosport.ru).

– Только на три недели. Сыграл с ним еврокубки, мы вылетели, и до конца сезона меня поставили главным.

– Успели понять, что он за тренер?

– Очень досконально разбирает игру. И свою, и чужую. За короткий период я это заметил. Да и тренировочный процесс игрокам нравился. Но когда у тебя ограниченный выбор футболистов, тяжело добиться результата.

– Вы тренировать не планировали?

– Почему? Я играл в «Балтике», но уже учился, получал лицензию. В России так нельзя, а в Латвии бывшим игрокам сборной делали поблажки. Сейчас работаю помощником, набираюсь опыта.

– Латвийский футбол разочаровывает?

– В мое время общий уровень был сильнее. Сейчас в командах много молодежи – даже 19-20-летние выходят. Раньше, чтобы заиграть в высшей лиге в таком возрасте, приходилось быть действительно хорошим футболистом. Как Рубин, Степанов. Другие ровесники с ними рядом с ними не стояли – сидели глубоко на банке.

– А вы?

– Играл, хотя до 21 года не попадал ни в одну сборную. Брали других. Но в 18-19 лет они потерялись. Просто закончили с футболом. А я прошел в олимпийскую команду.

– Молодежка – это постоянные поездки по миру.

– Я впервые выехал из страны в Финляндию. Там ведь сухой закон, нас заранее предупредили алкоголь не брать. Конечно, на словах никто не взял. Зато на таможне сколько ящиков конфисковали… Причем не только игроки везли, но и тренеры.

Приехали, свободное время. Все разбрелись. Подходит время сбора – в автобусе только пять человек из 20. Полчаса ждем – никого. Через час приезжает полицейский бобик и привозит остальных.

– Что они натворили?

– В Финляндии было правило, что по магазину нельзя ходить без корзинки. Двое наших об этом не знали. Финны подумали, что хотят что-то своровать. Задержали. Остальные пошли как свидетели – все ведь в одинаковой форме.

Другие интервью Александра Головина:

0
0