From Official Website

Дмитрий Федоров: «Когда меня отстранили в 2007-м, никто на «Плюсе» не просил Миллера вернуть меня»

Дмитрий Федоров: «Когда меня отстранили в 2007-м, никто на «Плюсе» не просил Миллера вернуть меня»

Последнее обновление19/09/2014 в 15:15

Опубликовано19/09/2014 в 12:43

Последнее обновление19/09/2014 в 15:15

Опубликовано19/09/2014 в 12:43

Один из главных спортивных комментаторов страны рассказал, почему не общается с Василием Уткиным, а Фабио Капелло считает оккупантом.

Дмитрий Федоров создавал спортивное телевидение в России – вместе с Василием Уткиным в середине 90-х делал «Футбольный клуб» на «НТВ», запускал спортивные каналы «НТВ-Плюс». Дмитрий комментировал футбол до 2007 года, когда за несколько неосторожных фраз о чемпионстве «Зенита» был отстранен сначала от обзоров и матчей чемпионата России, а потом и вообще от футбола. Он остался на «Плюсе» – комментировал НХЛ, КХЛ, регбийные турниры. Сейчас Федоров работает на КХЛ-ТВ.

– Этим летом ты комментировал чемпионат мира в Казахстане. Что это было?

– В самом Казахстане турнир вызвал сумасшедший ажиотаж. На матчи – а они проходили там глубокой ночью из-за разницы во времени – люди шли в бары и рестораны, работала букмекерская индустрия, на каждом шагу можно было сделать ставки. Я посмотрел рейтинги – они меня потрясли. Финал показывали на двух каналах – на «Первом канале «Евразия», где комментировали мы с Романом Нагучевым и казахстанским коллегой Ержаном Кошкинбаевым, и на канале «Казахстан». Доля была порядка 80 процентов, а рейтинг – для ночной трансляции просто запредельный – на двух каналах около девятки. Меня поразил рейтинг матчей, которые ничего не решали. Я комментировал игру Бельгии и Кореи, а параллельно шел матч Алжир – Россия. Мне казалось, что рейтинг должен быть нулевым. А он оказался выше единицы.

У «Евразии» очень интересная лицензия: 30 процентов того, что выходит в эфир, должно быть на казахском, и 70 – на русском. Мы не соблюдали эти пропорции, как идет – так и идет. Но нас никто не поправлял. Было весело и очень интересно.

– Как вас встретили?

– Наш приезд вызвал скандал. Поскольку у меня нет аккаунтов в социальных сетях, это прошло мимо меня. Но Рома Нагучев рассказывал, что там происходит. Велись переговоры и с местными русскоязычными комментаторами, и с нами. Мы контракт подписали практически перед чемпионатом мира – и за местных комментаторов обиделись их коллеги. Были бурные дискуссии в блогосфере. Но мне показалось, что итогами нашей работы остались довольны и болельщики, и работодатель.

" За месяц тяжелой и очень ответственной работы в Казахстане я заработал столько, сколько получаю за полгода на КХЛ-ТВ "

– Когда тебе сделали это предложение?

– Процесс приглашения был долгим. Сначала ребята с «НТВ-Плюс» рассказали, что у «Первого канала «Евразия» есть желание пригласить комментаторов из России. Тимур Журавель забросил удочку, Юра Розанов спросил. Я ответил, что было бы сказочно поехать туда. Через некоторое время позвонил продюсер «Первого канала «Евразия», мы очень долго вели переговоры – и по деньгам, и по всему остальному. И как-то так получилось, что подписались всего за неделю до чемпионата мира.

Мы приехали, сначала было настороженное отношение – и у нас, и к нам. Но потом мы с руководством очень быстро по-человечески сошлись, сдружились. Руководители и все, с кем мы работали, увидели, что мы приехали не за деньгами, а, прежде всего, за самореализацией, проявили больший интерес к самой стране, к местной культуре, не пили алкоголь и не шатались по ночным заведениям. Нам предложили неплохие финансовые условия, но и для Ромы, и для меня на первом месте была возможность прокомментировать чемпионат мира на большую аудиторию.

– Почему переговоры были такими долгими?

– Если честно, я не понял. Как мне показалось, я практически сразу показал, что деньги не являются для меня камнем преткновения.

– Вспоминается Юрий Розанов, который уехал в Киев за фараонским контрактом. Казахстан завлекал совершенно другим гонораром, чем есть у тебя на КХЛ-ТВ. Ведь так?

– Болельщиков всегда интересует денежный вопрос. Для кого-то сумма в тысячу долларов – астрономическая. А кто-то скажет, что это карманные расходы. Для сравнения – за месяц тяжелой, подчеркиваю, тяжелой и очень ответственной работы в Казахстане я заработал столько, сколько получаю за полгода на КХЛ-ТВ. Я считаю, что нам предложили неплохие деньги.

Капелло, самодур, оккупант

– Последняя футбольная тема, которая не дает тебе покоя?

– Ты основываешься только на своих наблюдениях?

– Это я узнал не от игроков. Информацию приходится вытягивать. Так вот... Капелло не рассказывал футболистам, как действовать при стандартах соперника, а это альфа и омега современного футбола. Он не говорит, где должна располагаться защитная линия – высоко или низко. Из-за этого игра в обороне иногда казалась сумбурной, потому что армейцы привыкли в клубе играть высокую линию, а это требует абсолютной синхронности и слаженности. Комбаров от линии регулярно отваливался – у него лучше атакующие навыки, чем у Щенникова, но он теряет позицию. На Щенникове Капелло, видимо, поставил крест после товарищеской встречи с Кот-д'Ивуаром. Тогда Георгий неважно сыграл. В этом весь Капелло. Что-то решил для себя, и потом его уже ничто не способно переубедить. В итоге центр обороны у нас был надежным, а на флангах периодически возникала паника, что аукнулось в матче с Бельгией, у которой мощнейшие крайние полузащитники.

Футболисты откровенно боятся Капелло. Он не говорит, что надо или не надо делать, – он просто орет. И по его крику футболисты должны догадываться, что так поступать нельзя. Дикая история: когда он что-то объяснял (это было еще в самом начале его работы со сборной России), кто-то поставил ногу на мяч – привычка футболистов. Капелло замолкает. По выражению его лица футболисты осознают – что-то не так. Что не так? Все в замешательстве. Что надо сделать, чтобы он продолжил говорить, этот футбольный бог? В конце концов, игрок убирает ногу, Капелло продолжает. И так – практически всегда. Футболисты чувствуют себя скованно и зажато. Например, все должны синхронно уходить из столовой. Кто-то любит посидеть, попить чай, десерт съесть. А кто-то ест быстро. Получается, что еда – не удовольствие.

У него есть те, кого он не принимает и не признает. И как бы они ни выглядели – скорее всего, играть они не будут.

– Например?

– Я слышал, что Дзюба позволил себе шутки прямо на тренировке сборной.

– Не исключено, он такой. А Капелло – самодур. Для него важна не победа в принципе, а победа теми игроками, которые ему нравятся. И вот еще ситуация, которая меня забавляет. С ним работало десять итальянских помощников. Скауты, ассистенты, Итало Гальбьяти, которому на момент чемпионата мира было 77 лет. 77 лет! Однажды кто-то пошутил про него. Капелло собрал команду и сказал, что не потерпит шуток. Причем шутка была доброжелательной, кто-то назвал его Мышаловым (Савелий Мышалов – спортивный врач, работавший в сборных СССР и «Локомотиве». – Eurosport.ru). Внешне похожи, возраст тот же. При Капелло боятся смеяться. А победы приходят только через радость. Это показал чемпионат мира. Давайте объективно смотреть на вещи. Замены Капелло в матче с Бельгией – это замены на поражение. А игроки же все анализируют. Они смотрят стартовый состав и задаются вопросом – тренер вообще врубается в происходящее или нет. Капелло делал все для того, чтобы игроки в нем разуверились.

Единственный хороший поступок – пригласил повара Нино Грациано (шеф-повар московского «Семифреддо», владелец сети ресторанов в США, Японии и России. – Eurosport.ru). Питание, говорят, было сказочное. Остальные итальянские помощники дистанцировались от игроков. На тренировке они обращались к игрокам «Эй». Скорее всего, по именам никого не знали. Есть известная фотография – на которой Чинквини с листочком, где все фамилии и расстановка игроков. Видимо, в памяти у него этого не было.

На данный момент Капелло не является тренером, он – оккупант. Подписал фантастически большой контракт, сделав невозможным его разрыв, и пригласил кучу своих людей. Мой прогноз – отборочный цикл мы пройдем, не выйти из группы невозможно. Что нас там ждет – посмотрим жеребьевку. Но в сборную при Капелло я не верю. Даже если мы средне выступим на чемпионате Европы, потом наступит самый тяжелый отрезок перед домашним чемпионатом мира. Мы будем играть товарищеские матчи, а их сборная Россия играть не умеет. Нет соответствующего настроя. И что произойдет там? Мне кажется, на чемпионате мира Капелло работать не будет. Могу даже предположить, кого попытаются пригласить.

– Позовут Слуцкого?

– Да. Чиновники захотят разыграть патриотическую карту. Но он клубный тренер, ему нужна ежедневная работа, контакт, коммуникация. Когда он только пришел в ЦСКА, тренировки были каждый день. Они там взвыли все. А почему тренировки были каждый день? Потому что он любит общаться в постоянном режиме. Для него команда – семья.

Я не сомневаюсь в профессиональном потенциале Слуцкого, но абсолютно неверно человека подставлять. Когда чиновникам что-то нужно сделать для себя, они действуют якобы в интересах родины и от имени родины. У Слуцкого есть мечта – работать за границей. Хотя он будет работать в ЦСКА, пока сможет приносить пользу. У него в контракте нет пункта о неустойке, он сознательно не оговаривал.

«90 минут Плюс», «Худший комментатор чемпионата мира»

– Ты один из тех людей, которые создавали спортивное телевидение в России. Тебе нравится, как оно выглядит сейчас?

– Кое-что не нравится. Но это, наверное, от свойств характера – от моей требовательности, перфекционизма. Я считаю, что комментаторы чересчур увлеклись соцсетями, стали от них зависимыми. Коллеги стали пользоваться соцсетями прямо по ходу репортажа, иногда зачитывают твиты. Это все приводит к отсутствию концентрации. Я недавно смотрел матч с комментарием одного из лучших комментаторов... В прошлом одного из лучших. Он перепутал половину игроков при том, что был на стадионе. Ему была скучна игра при том, что там было огромное количество фактуры и много голов. И мне кажется, что радость в его голосе прозвучала лишь однажды – когда он стал цитировать твиттер.

– Андронов или Уткин.

– Не буду уточнять. Есть профессии, требующие максимальной концентрации. Машинист, который разбил поезд в Испании и из-за этого погибло много людей, за некоторое время до аварии выложил фотку в фейсбуке – он сфотографировал спидометр своего локомотива на запредельной скорости. Наверняка ему написали: «Уау! Круто! Ты самый нереальный машинист в Испании!». И он собрал миллион лайков. А потом разбил поезд и убил людей.

– Некоторые твои коллеги с «НТВ-Плюс» очень боятся критики. Черданцев обиделся на Слуцкого, который покритиковал «90 минут Плюс». Георгий говорил, с чего это Слуцкий учит его телевидению. Я читал Слуцкого – и не находил таких слов. Он сказал, что его не устраивает уровень аналитики. Но потом Черданцев на долю секунды все перевел в режим шоу, как и должно быть, пригласив Слуцкого.

– Я посодействовал, потому что был озабочен этой историей. Слуцкий – очень доброжелателен к журналистам. В принципе не ругает их.

– А ругани и не было.

– Да. И он расстроился, что его слова так восприняли. Я говорю: «Ты придешь на передачу?». «Конечно, приду». Я позвонил Юре Черданцеву и предложил пригласить Слуцкого на ближайший эфир – как раз после завершения сезона.

– Так почему люди на «НТВ-Плюс» так боятся критики?

– Хотел про это спросить. Это же «Кто лучший комментатор чемпионата мира», только наоборот. Разве нет? Роман Трушечкин, например, по результатам этого опроса стал лучшим.

– Этот опрос – косточка быдлу, которое само ничего не умеет делать и хочет себя уверить в том, что и вокруг все такие же бездарные. Наше общество больно критичностью. Нужно отмечать лучшее, нужно заставлять соревноваться, стремиться к лучшему, ориентироваться на лучшее. Ни в коем случае нельзя человека уничтожать, унижать, гипертрофировать его ошибки. А получается, что этот опрос кого-то делает козлом отпущения. Я приведу очень конкретный пример. 97-й или 98-й год – совсем недавно – я тогда вел программу «Щелчок» на «НТВ». Мне писали письма со всей страны. Удивительное дело, я тогда был совсем молодым, в спорте толком не разбирался, говорил спорные и иногда глупые вещи, но тем не менее мне приходили исключительно добрые письма – и от детей, и от молодежи, от людей средних лет, от пенсионеров. Не было гневных писем. Вообще. И это вдохновляло. Всего 16 лет назад. Вот такие перемены в обществе.

" Девушки на спортивном телевидении быть должны. Хотя меня это уже немного раздражает"

– До недавнего времени в Премьер-лиге работал человек, про которого говорили, что он балуется наркотиками. На «НТВ-Плюс» такая тема могла бы появиться?

– Честно скажу, не знаю, о ком идет речь. Личное дело каждого – поднимать такую скандальную тему или нет. На «Плюсе» очень многие темы возникают спорадически: кто-то взял и высказался неожиданно в прямом эфире – Вася Уткин, Леша Андронов, кто-то еще. Фактически от одного конкретного человека зависит – будет тема раскручиваться или нет. Анна Дмитриева (до 2010 года возглавляла дирекцию спортивных каналов «НТВ-Плюс». – Eurosport.ru) в свое время создавала культ звезд, она очень здорово мотивировала всех, кто приходил на «НТВ» и «НТВ-Плюс». И у людей появилась уверенность, что они говорят исключительно интересные вещи. Это и плюс, и минус, потому что комментаторы и ведущие не могут себя остановить.

– В своем манифестеГеоргий Черданцев сказал такие слова: «Мы не федеральный канал, мы ни с кем не конкурируем. Мы не должны бороться за зрителя». Как ты ощущаешь себя, когда слышишь такие слова?

– Мне кажется, эти слова прозвучали потому, что мы уже забыли, что такое настоящее телевидение. Мы работаем на телеканалах, которые выполняют функции смешанные. С одной стороны, это развлечение. С другой – социальные функции и функции продвижения определенных лиг, команд, защита интересов отдельных корпораций в спорте. И непонятно, что же на первом месте. Если развлечение, то фраза Юры вызывает удивление, так как телевидение ориентируется на массовую аудиторию. Более того, должно стремиться эту аудиторию завоевать. Телевизионная передача не может продолжаться больше 90 минут. Да и час – это слишком долго. У людей изменились параметры восприятия, поэтому передача должна быть короткой, статья лаконичной. Даже если у тебя очень глубокая мысль, ты все равно должен уложить ее в 3-4 тысячи знаков. Если она больше – скорее всего, ты плохой автор.

Спортивное телевидение должно цеплять новую аудиторию. Когда мы с Васей Уткиным создавали программу «Футбольный клуб», нас обвиняли в том, что мы очень легковесны, неглубоко анализируем, используем модные приемы подачи информации. Мы отвечали, что завоевываем новую аудиторию, спорт должен быть популярным и стать частью индустрии развлечений. Хотя я понимаю, что многое изменилось. Спорт в России, по большому счету, является способом лоббирования интересов власти. Это мощнейший рычаг воздействия власти на народ. Но мы даже при таком раскладе должны улучшать зрителям настроение. Не должны быть скучными.

– Ты говорил, что аналитические передачи скоро умрут. Что придет на смену?

– В передачах будет много спецэффектов, звуковых эффектов, анимации и больше ссылок на социальные сети, много интерактива, меньше глубины. Хорошее телевидение – это телевидение правильных пропорций. В меру девушек с большим бюстом, в меру интервью, в меру аналитики и как можно больше спецэффектов.

– Девушки должны быть на спортивном телевидении?

– Да. Хотя меня это уже немного раздражает, честно тебе скажу.

– Почему?

– Я просто старый. Хотя в трансляциях всегда акцентирую внимание на девушках, если их показывает режиссер. Потому что у зрителя должно возникать ощущение, что спорт интересен красивым людям, что ты приходишь на стадион и попадаешь в какую-то невероятную атмосферу. Как в сказку попадаешь. Я продолжаю быть пропагандистом. Я 20 лет назад выбрал этот путь – мне хочется сказать людям, что стоит побывать на стадионе, если вы никогда там не бывали. А если бывали – стоит посещать его чаще. Но мне как зрителю не хочется видеть огромное количество бессмысленных девушек в спортивной программе.

– А что значит огромное? В эфире «НТВ-Плюс» только одна девушка.

– Думаю, нужно повышать журналистский уровень девушек и вводить их в передачи. Девушки-интервьюеры – это замечательно. Они подстегивают спортсменов. Спортсменам ведь хочется нравиться девушкам.

– «Плюс» закрыл теннисный канал. Очевидно, что с футболом никто не в состоянии конкурировать. Ты не боишься, что через какое-то время с хоккеем случится то же самое?

– Все может случиться. В спорте нет никаких гарантий – это касается и телевидения. Казалось, что «Плюс» ждет безбедное существование, что аффилированность с «Газпромом», а «Газпрома» – с «Зенитом», Лигой чемпионов и одним из главных футбольных болельщиков в стране Алексеем Миллером гарантирует прекрасную и счастливую жизнь. Но все мы знаем о долгах «НТВ-Плюс». Насколько мне известно, нескольких сотрудников уже сократили.

С теннисом произошла парадоксальная история. Теннис в России был завязан на одного человека. Это Анна Владимировна Дмитриева. Она сделала его модным, создала канал «НТВ-Плюс» и потом выделила отдельный теннисный канал, большая бригада ездила на все турниры. Это была прихоть – употребляю это слово без отрицательной коннотации – совершенно конкретного человека, который создал этот сегмент индустрии развлечений в России. Видимо, время пришло подкрутить гайки. Все-таки теннис не является по-настоящему популярным видом спорта у нас, это забава для небольшого круга людей.

2007, отстранение от футбола, Алексей Миллер

– Ты скучаешь по комментированию футбола?

– Да. Более того, считаю, что сейчас готов к комментированию футбола лучше, чем 10 лет назад. Я накопил большой жизненный опыт, общался все это время с тренерами, игроками и стал лучше разбираться в игре.

Я бы хотел комментировать футбол. Мне этого не хватает. Но так сложилась ситуация, не хочу никого в ней винить, кроме самого себя. Каждый сам отвечает за свои слова, за свои поступки и за свою карьеру. Может быть, когда-нибудь получится. В Казахстане получилось, и я понял, что футбол мне дается так же, как хоккей – легко, с радостью и энтузиазмом.

– Давай перенесемся в 2007 год. «Зенит» – чемпион. Твои эмоции?

– В команде играл Владик Радимов, с которым мы дружны уже, получается, 20 лет. Порадовался за него. Я понимал, что у «Зенита» объективно сильнейшая команда. То, что в конце чемпионата были матчи, которые вызывали вопросы, – так практически у всех команд, которые впервые шли к вершине, бывали такие матчи.

Главный вопрос, который должен задать себе комментатор, – про качество игры. Потому что подобные матчи можно назвать подстраховочными. Руководители договариваются. Как? Вопрос не к нам, доказать мы ничего не можем. Но иногда понимаешь, что идет дуракаваляние. А потом еще и слухи разные доходят.

Мы можем подозревать «Рубин» и «Зенит» в том, что были такие нехорошие матчи. Но команды подтвердили свой статус, классно сыграв потом в еврокубках. У меня не было отрицательных эмоций по поводу «Зенита». В эфире «Эха Москвы» перед плей-офф Кубка УЕФА я сказал, что «Зенит» его выиграет. Потом приезжал на матч «Зенит» – «Бавария» в Петербург. Радимов мне достал билет. Я вообще четко разделяю клуб, команду, менеджеров, игроков, болельщиков – все это разное. То, что меня, получается, отстранил от футбола главный болельщик «Зенита», ни в коем случае не настраивает отрицательно к самому клубу.

– Но тогда ты усомнился в том, что все 30 матчей «Зенита» были честными, и тебя отстранили от футбола на «Плюсе». Навсегда. Кто объявил тебе, что футбол отныне запретная зона?

– Какая тень на «Плюс»? Конфликт понятен: ты критически отозвался о «Зените», руководству которого это очень не понравилось.

– Я бы сказал – юмористически отозвался. Это было в одном из осенних обзоров тура. Ни в коем случае там не было пафоса разоблачения. И самое главное, ни один игрок мне не сказал: «Как ты нас оболгал». Для меня важнее всего в этой истории, что у меня не возникло никаких проблем с футболистами. Руководители приходят и уходят, комментатора удаляют из эфира и возвращают. Вот, например, Вася Уткин вернулся в эфир на основной канал «НТВ», с чем я его поздравляю.

– Правильно ли я понимаю, именно Алексей Миллер принял решение, что ты больше не работаешь в футболе?

– Приказа об этом не было, но, по всей видимости, да. Причем я узнал об этом не сразу. Меня же поэтапно отстраняли. Идея была такая: сначала я не веду «Наш футбол на НТВ», потом обзор, потом я не веду другую передачу. Последней закрылась «Прямая линия», куда приглашались VIP-персоны отечественного футбола.

– Получается какая-то кинематографическая месть. Как ты себя чувствовал тогда?

– Тяжело мне было, не скрою. У многих работающих на телевидении наступает депрессия, когда их отстраняют от эфира. Потому что эфир – это слава. У меня по-другому. Я почувствовал, что отстранение от эфира – это отстранение от любимого дела и отстранение от коллектива. Это страшнее всего. Что бы мы ни говорили о дружбе, общих интересах, но нас объединяет, прежде всего, работа. Если ты выпадаешь из общего ритма, с тобой продолжают здороваться и пить кофе – но интересы уже разные. Для меня самым тяжелым было то, что я потерял коллектив. И то, что я потерял коллектив, подтверждает такая история. Через некоторое время ребята встречались с Миллером.

– По поводу тебя?

– Нет, просто встреча Миллера с комментаторами «НТВ-Плюс». Если бы я был членом коллектива, наверное, вопрос о моем возвращении был бы поднят. Напрямую. Но поскольку я перестал быть частью коллектива, никто не стал затрагивать эту тему. По большому счету, отстранение разрушило прежнюю коммуникацию с людьми, с которыми я был близок.

" Я сейчас утрирую, но все же: если я спортивный комментатор, то не имею права критиковать Путина"

– Я слышал, что Василий Уткин несколько раз был у Миллера по поводу тебя. Это неправильная информация?

– Я не обладаю такой информацией. Встреча комментаторов с Миллером была, правильно? То, что никто по моему поводу не высказался, наверное, это минус мне. Значит, я не стал необходимой частью коллектива. Вот и повод задать вопрос себе: «А так ли хорошо я общался с людьми?», «Что вообще была моя работа на «НТВ-Плюс»?». И, к сожалению, ответы неутешительные. Я привык за все отвечать сам, если что-то происходит в жизни неприятное – виноват я сам.

– Как ты справлялся с этим?

– Книжки писал, мне это очень помогало. У меня был жуткий период в жизни: неожиданно в 26 лет умерла подруга. Кровоизлияние в мозг – и нет человека. Начал болеть. Много всего отрицательного. Друзья меня поддерживали. Я вообще счастливый человек, у меня очень хорошие друзья, и меня окружают только положительные люди. Все меня старались куда-то вытащить, чтобы я не грустил.

– Ты жалел о тех словах?

– Наверное, если бы я это тогда не сказал – был бы каким-то другим человеком. Но сейчас пришло понимание того, что мы идем в спортивную индустрию и негласно совершаем сделку с властью. Поясню. Спорт в России существует как определенный рычаг воздействия власти на народонаселение. Через спорт она самоутверждается. Если в спорте все в порядке, то и в обществе тоже. Это еще и некий громоотвод – для агрессивных слоев населения, которые могут устроить дебош на стадионе и за это им ничего не будет. Это отдушина для среднего класса, который в России так и не набрал силу. Люди могут смотреть английскую Премьер-лигу, Примеру, Серию А, Лигу чемпионов, в какой-то степени ассоциировать себя с западным образом жизни. Так или иначе спорт в России служит социальным интересам и обслуживает власть. Если я пришел в индустрию, которая работает на власть, значит, я не должен критически затрагивать ее интересы. И тут должен быть компромисс. Я люблю спорт и хочу работать в этой индустрии – следовательно, чтобы остаться в ней, я должен быть лоялен по отношению к власти и ее проектам. Утрирую: если я спортивный комментатор, я не имею права критиковать Путина, потому что фактически при нем спорт получил новое финансирование, окреп, стал индустрией.

– То есть государство финансирует спорт, и поэтому нельзя говорить, например, про присоединение новых территорий, влияющих на бюджет областей и на содержание бюджетных команд?

– Наверное, можно. Я вообще политикой не интересуюсь. Не смотрю телевизор – кроме спортивных трансляций. В чем я тогда и был неправ – только в том, что не должен, работая в этой индустрии, критиковать команду, которую фактически поддерживает государственная власть. Получается фига в кармане: ты понимаешь, что работаешь на деньги «Газпрома», но в то же время позволяешь себе такие шуточки. Я рассказал об этом с иронией, я нигде не говорил «договорной матч». Если говорить, то говорить в открытую и понимать, что уходишь из этой индустрии. Но я люблю футбол и хоккей. Хотя все равно какие-то жесткие социальные оценки звучат, как в той истории с Сердюковым. Тоже не имел права, наверное, так говорить.

– Сердюков вроде не спонсирует хоккейные клубы.

– Ну да, но он человек власти. Человек, которого власть покрыла, можно сказать.

На церемонии, посвященной окончанию сезона КХЛ, мне вручили приз «Лучшему комментатору». Я вышел и сказал: «Прадедушку моего за длинный язык в лагерь посадили, а сейчас я за длинный язык получаю награду». Времена изменились к лучшему: меня отстранили от футбола, но я остался в деле. Сначала регби комментировал и НХЛ на «Плюсе», потом появилось КХЛ-ТВ. Тоже, кстати, газпромовское подразделение. Я с удовольствием работаю, мне многое дозволяется – в смысле оценки. И ничего мне за это не было. В КХЛ, кстати, свобода слова. Для сравнения. Алексей Шевченко, небезызвестный журналист, год назад задал Александру Медведеву вопрос: «Когда у вас весь этот бардак с изменением регламента закончится?». Медведев изменился в лице – а он с улыбкой обычно дает интервью – и сразу стал серьезным. Но Шевченко никто не уволил и не отстранил. Представь, Миллеру два года назад корреспондент «НТВ-Плюс» задал бы вопрос: «Когда весь ваш этот цирк с Объединенным чемпионатом закончится?». Я думаю, он был бы уволен, не успев доехать до Останкино.

– Сейчас ты же общаешься с Василием Уткиным, с другими коллегами с «Плюса»?

– Нет, с Васей я не общаюсь. Мы с ним долгое время были друзьями, но сейчас не более чем коллеги.

– Это отголосок той истории?

– Нет. На данный момент мы являемся антиподами: во взглядах на жизнь, на профессию, на взаимоотношения с людьми, на мораль – на все. Прежнее общение стало невозможным. У нас нет никакой ссоры, мы пожимаем руки, можем перекинуться парой слов, но друзьями не являемся, не созваниваемся, редко бываем в общих компаниях.

– Ты мог бы вернуться на «Плюс» сейчас, если бы проявил инициативу?

– Наверное. Юра Розанов и Денис Казанский работают же и на КХЛ-ТВ, и на «Плюсе». Все это возможно теоретически, но не сейчас. Должно что-то произойти, что-то измениться.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто меня будет брать на работу? Митя Чуковский (руководитель спортивной редакции «НТВ-Плюс». – Eurosport.ru)? Нет, он этого не сделает.

– Почему?

– Я могу что-то неожиданное вякнуть в эфире. Самое жуткое в этой истории – что я подставил Дмитриеву и Чуковского. Им пришлось с руководством «НТВ» и «НТВ-Плюс» все эти вопросы решать. Дмитриева – в высшей степени демократичный и либеральный человек. Я всем обязан в жизни Анне Владимировне. Помню разговоры с ней и понимаю, как ей было неприятно все это. Проблемного человека мало кто берет на работу. Не думаю, что Мите Чуковскому захочется иметь конфликты из-за меня. Хотя личные отношения с ним у меня просто замечательные.

– Тебе не кажется абсурдом, что на «Плюсе» «Газпром» тебя отстранил, а на КХЛ-ТВ у тебя все прекрасно?

– Это история не с «Газпромом», а история с совершенно конкретным человеком. И опять же – мы не знаем настоящую реакцию Алексея Миллера. Может быть, это и не его реакция, а реакция другого человека, из окружения. Поскольку нет никакого официального приказа об отстранении Дмитрия Федорова, можно строить какие угодно догадки. У меня с «Газпромом» и «Зенитом» никаких проблем нет. Вообще никаких.

ЦСКА, побриться налысо

– Сменим тему. Когда ЦСКА несколько лет назад вышел из группы Лиги чемпионов, ты окунулся в ледяное озеро Комо. Что ты сделаешь в этом году, если ЦСКА снова выйдет в плей-офф?

– Побреюсь налысо. Я могу. И еще весной пробегу полумарафон.

Главное фото – photo.khl.ru

Комментарии 0
Читаете сейчас: