Eurosport

«В болотах плавали с гадюками и дикими лисами». Как потратить миллион и попасть в ад

«В болотах плавали с гадюками и дикими лисами». Как потратить миллион и попасть в ад

Участники первого этапа ралли-рейда Can-Am X Race – о сгоревших машинах, драках между пилотами и штурманами и матерных разговорах.

Сергей Трикоз, пилот

– Из-за погоды получилась очень жесткая гонка. Готовились, что будет сухо, в итоге грязь, огромные лужи, дожди. Приходилось ехать без шлема и очков – иначе ничего не видно, грязюка все залепляет. Как результат – нет глаз. В них столько всего попало за день.

– Самые жесткие условия, в которых выступали?

– В трофи-рейдах гонялся по болотам. Плавал там с гадюками и дикими лисами.

– Не страшно?

– Очень страшно. Но кто же знал, что так будет. Мы просто ехали, брали контрольную точку номер 7, которая называлась «жопа». Вот в реальной жопе и оказались. Машина застряла так, что пришлось бросить. Нас эвакуировали, а за техникой приехали только через сутки. Вытаскивали вместе с командой.

– Видели смерти на трассе?

– Лично нет. Но слышал, как люди получали травмы, от которых потом умирали. Так рассказывали.

– Сколько стоит ваше авто?

– Заряженное – 3,5 миллиона рублей. Если предложат, продам за эту цену. Сам брал за три, просто потом полмиллиона вложил. Менял каркас, подвеску, много чего еще. На все ушло месяца два.

– На магазинных здесь ездят?

– Нет. Если ничего не доделывать, сразу сойдешь. Даже не доедешь до финиша.

– Кто вы в обычной жизни?

– Индивидуальный предприниматель.

– Сколько потратили на участие в Can-Am?

– Стартовый взнос – 10 тысяч с человека. Если говорить в сумме – с логистикой, запчастями, – то у всех по-разному. Зависит от кошелька. Я здесь первый раз участвую, сказать сложно. Раньше гонялся в других соревнованиях, за гонку спускал тысяч 200. Машину доставлял на прицепе. На самолетах вряд ли кто возит – дорого.

– Самый богатый человек на бездорожье?

– Знакомый Диму Билана встречал. Раньше и он гонялся. А на Can-Am самый богатый – Ирек Миннахметов.

– Вы завидуете русским футболистам?

– Футбол мне пофигу. Я никому не завидую. Смотри, какая у Ирека техничка. Механики работают, кемпинг. А у нас обычный тент, палатка. И никакой зависти. Мы все в равных условиях. И конкурировать с ним реально. Надо просто на бога надеяться, и все нормально будет. Удача? Она как проститутка – сегодня есть, завтра нет. Давай лучше по 50 с нами.

Алина Миннахметова, пилот

Я единственная женщина в команде. Гоняюсь, потому что нравится. Получаю удовольствие. Все пошло от мужа. До этого ралли не увлекалась. Профессионально занималась лыжами.

– Сначала гонки раздражали?

– Нет, всегда понимала супруга. Все-таки это адреналин, драйв. Меня влекла скорость, вещи вроде сноуборда. Экстремальные виды спорта. Здесь все сошлось. Я уже давно катаюсь, лет восемь примерно.

– Говорят, в этот раз на Can-Am аномальная погода.

– Да, они позиционируют себя как ралли-рейд, но сегодня чувствовались элементы бездорожья. Не совсем трофи, но грязевая резина нужна. Если бы два спецучастка не отменили, понадобилась бы лебедка. А если дождь продолжит лить, как бы гидроудара не случилось во время проезда через брод. Не очень приятно, хотя в трофи я тоже участвовала, разное испытала.

– Расскажите.

– По восемь часов сидела в болоте на заведенной технике. Пытались как-то ее вытащить, искали тракторы в соседней деревне. Организаторов поблизости не было, мы далеко уезжали. Случалось, что гонка вообще шла 20 часов.

– Серьезно?

– Да, норматив по времени – 22 часа. Пока они не вышли, ты участвуешь. Мы и не сходили, доезжали до финиша даже после болота. Вытаскивали машину и гнали дальше. Машина ведь не совсем тонула. До определенного момента уходила вниз, потом останавливалась.

– Ваша техника дорогая?

– Не знаю, я счастливая женщина. Всем муж управляет. Но думаю, что наши машинки стоят около 2,5-3 миллионов. Это базовая комплектация, как у меня – я еду в классе Sport. Все что дальше – Super Sport. Но даже в Sport надо укреплять каркас, ставить различные ремни. Только я этим не занимаюсь. Есть механики, они работают.

– Если машина сломается, сможете починить?

– Смотря что случится. Колеса поменять – да. Ремень вариатора – тоже, уже как-то меняла его. Пойму, если есть проблема со стойками. Что-то более серьезное – не знаю.

– Ваш штурман – мужчина?

– Да. Второй год с ним езжу.

– Комплексует?

– Нет, абсолютно. Меня никто как женщину на трассе не воспринимает. Да и не видно, кто там в грязном комбинезоне.

– Кричите на него?

– Когда ошибается, бывают эмоции. Но и он ругается на меня. Мы нормально это воспринимаем. Гонка же идет. Количество мата за день я не считаю. Хотя всплесков много.

– Часто из-за штурмана уезжаете не в ту сторону?

– Нет, Сергей – опытный партнер. Конечно, случаются ошибки, но они у всех людей. Самая ужасная история приключилась в прошлом году – серьезно плутали в Астрахани. Здесь под Белореченском негде, слишком много ориентиров, одна дорога. А там другой формат – курсами идешь. Могли по 20 лишних километров накатать.

– Ваш самый большой косяк?

– Не рассчитаю, криво впишусь в поворот и машину переверну. Такое уже не раз случалось.

– Сильно травмировались?

– Нет, у нас безопасно – мы в защите, шлеме. Только один раз как-то шею повредила. Но не особо сильно – две недели походила в корсете.

– Нет чувства, что привыкли к повреждениям?

– Какие-то нехорошие у вас вопросы, не хочу отвечать. Зачем мы говорим о травмах, когда идет гонка?

– Суеверие?

– Нет, просто зачем об этом говорить? Суеверий у меня никаких нет. Может, что-то на автомате делаю, но даже не замечаю.

Максим Кореев, штурман

– Участвую в Can-Am X Race впервые. До этого катался на мотоцикле. Просто сел однажды и начал путешествовать. Причем не по асфальту и дорогам. Мне было интересно оказаться где-нибудь на границе с Казахстаном и по степи уехать на 2000 километров. В место, где никто еще не был. Я не увлекался мотокроссом, поэтому не могу как пилот гнать по этим кочкам. Но навыки навигации присутствуют – позвали штурманом.

– Тяжело перестраивались после мотоцикла?

– В каком-то плане стало проще. Раньше приходилось рулить и следить за дорогой. Сейчас просто контролирую маршрут. Мозги работают, тело отдыхает. Единственная сложность – объяснить другому человеку, куда ехать. Когда ты один – посмотрел в легенду и все понял. А тут необходимо донести информацию пилоту.

– Секретные слова у вас есть?

– Не придумали еще. Пока только матюки.

– Часто ругаетесь?

– Всегда. За сегодня больше, чем за жизнь. Трасса оказалась больше для трофи, чем ралли-рейдов. Ее размыло из-за дождя, колеи оказались по полметра глубиной. Так что мата было много.

– До драк не доходило?

– Нет, хотя слышал подобные истории. Конечно, люди не до крови махались. Просто материли друг друга и разбегались. На утро опять в машину, и поехали. В автоспорте это нормально.

– У вас красные глаза.

– Из-за грязи очки залеплялись. Тряпкой протираешь – не помогает. Она только размазывает грязь. Проще оказалось очки снять, но в глаза все налетело. Сейчас доктор промыл физраствором, закапал, мазью намазал. Должно пройти до завтра. Я-то в такие ситуации еще не попадал. Пилот говорит, что у него регулярно случается во время грязевых этапов.

– При этом вы в шлеме.

– Конечно. Без него нереально – каркас близко. Чуть качнуло, можно так головой приложиться.

– Вы едете в классе Standard. Какие здесь нюансы?

– По сути, это заводская техника. Навороты только для навигации – маршрутный компьютер, указатель курса. Но это стоит недорого. Плюс необходима резина, усиление каркаса. Кто-то сидения для комфорта меняет – ставит с боковой поддержкой, чтобы меньше трясло. Обязательно надо заменить стандартный ремень безопасности хотя бы на 4-точечный. Он плотно держит в кресле – на прыжках нормально сидеть. Иначе можно или в окно вылететь, или в напарника врезаться.

– Занимаетесь спортом для подготовки к гонкам?

– Пилот – да. Я только в литрбол играю.

– Да ладно? Вы несколько часов проводите в напряге.

– Наоборот все затекает от того, что ничего не делаешь. Двигаюсь только, когда машинка засаживается. Штурману приходится вылезать и копать, толкать, тянуть. Я же не просто жирный, а еще и сильный.

– Сильно потратились, чтобы приехать сюда?

– Не ко мне вопрос. Я приглашенный штурман. Но вообще ралли – затратное дело. Посмотрите на наш лагерь: тут палатки для жилья, еда, какое-то оборудование. Тот же генератор, чтобы электричество было. Сервисная зона. Механики, запасные части, которые могут и не пригодиться. Но их все равно надо купить и привезти. Плюс мы из Екатеринбурга, ехали сюда 2,5 тысячи километров.

– Доходов никаких?

– Это же не бизнес, а увлечение.

– На Can-Am есть люди, которые зарабатывают гонками?

– Штурманы, которых нанимают за зарплату. Они профессионалы, участвовали в «Дакаре» или «Шелковом пути». Например, Кузьмич, Скрипка. Существуют и наемные пилоты, но не здесь, а в командах вроде «КамАЗа». Там все получают зарплату.

– Вы сидите в палатке, но есть целые автобусы.

– Это люди из Super Sport. На первом месте идут в общем зачете. В их классе разрешены любые переделки. И турбину можно, и ширину колеи расширить. В целом, наша техника относится к T3 – багги. Это двухместная машина весом до тонны и объемом мотора до литра включительно. Обычно на них пересаживаются люди с квадроциклов. А на квадроциклах начинают ездить в трофи – по болотам. Со временем, конечно, хочется больше скорости, меньше грязи.

– В плане мастерства на квадроцикле легче?

– Не сказал бы. Там просто другая особенность управления. На нем можно балансировать в стороны. Например, на повороте куда-то отклониться. На машинке такого не сделать. Ее в повороте будет опрокидывать или заносить.

– Самая страшная авария, которую видели?

– Слышал, что в прошлом году на Can-Am машинка сгорела, но экипаж успел выскочить. Это все от жары – мотор греется, попала трава. Полыхает немного. От ветра и скорости раздувает, а мотор же сзади – не видно. Чувствуешь только когда жарко локтю становится. Тушить в этот момент уже бесполезно. Сам я только падал с мотоцикла – плечо вырывал из сустава.

– Теряли сознание?

– Нет, пьяный ведь был. Но не на гонке.

– Есть, кто датый выходит на старт?

– Обычно за этим следят. Так-то все чуть-чуть выпивают, но знают, что завтра гонка. Тяжело совмещать. Кто первый раз приезжает, думает, что проедут без проблем. Их старшие товарищи вечером научат плохому, те геройствуют. Но с утра сразу понимают, что не стоило.

– Почему?

– Шлем закрыт – будет потеть. Голова болит. Пить хочется. Трясет. Сосредоточиться не можешь. На обычную машину пьяным ведь нельзя садиться. А эта чем отличается? Тут даже опаснее, потому что другие скорости и дороги.

– Но чуть-чуть можно, да?

– А что еще делать? Это же обычная русская забава. Не знаю про Can-Am, но на чемпионате России гонки как спорт воспринимают три человека. Плюс мы все вышли из трофи. Там, в болотах, без спирта делать нечего. Замерзнешь от холодной воды, заболеешь.

– Пьют во время этапа?

– Хулиганы – да. Но обычно по-другому: покатались, натаскались в болотах тяжелой техники, пришли в лагерь, налили, выпили, переночевали и домой. Как рыбалка, только с техникой. Конечно, есть и профессионалы. Как Настя Нифонтова, которая спорт, только спорт, победа, ни капли в рот.

– В трофи действительно можно по восемь часов сидеть в болоте?

– Да. Если что-то случилось, эвакуировать будут только тогда, когда финиширует последний участник. Чтобы не встревать, не перегораживать дорогу – у участников каждая секунда на счету. Поэтому если сломался и засел, нажимаешь кнопку SOS и ждешь. Но в Can-Am жестко не засаживаемся, это ралли-рейд. Он больше не про препятствия, а про ориентирование по дорожной книге.

– Часто в ней возникают косяки?

– Случается. Хотя обычно за день-два до старта организаторы еще раз обкатывают трассу и вывешивают изменения на стенд. Например, на завтра у меня исправление почти в каждой странице.

– Что так?

– Разные ситуации. Мог банально трактор проехать бороной. Бац – уже глубокая колея, надо добавить в книгу. Или лужа высохла – ее больше нельзя использовать для ориентирования.

– Случалось, что долго ехали не в ту сторону?

– Нет, в основном быстро исправлялись. Как сегодня – проехали лишние 150-200 метров. Потом вернулись, посмотрели внимательно – а нужная дорожка в траве спрятана, ее особо не видно. Или бывает, что пишут: съезд в лес, дальше по гравийной дороге. Подъезжаешь – а там две гравийных дороги расходятся. И надо выбрать.

– Вместе с пилотом?

– Нет. Он просто рулит, его задача – попадать в дорогу и не отвлекаться. Все говорю я. Например: «Вилка лево через 500 метров, внутри колея. После нее вкопанная труба». Отсчитываем метры. Пилот говорит: «Вижу». Заходит в вилку. Потом я озвучиваю следующую позицию.

– Долго работаете над книгой?

– Зависит от количества страниц. Сейчас этапы коротенькие – где-то час. Вот скоро пойду на брифинг. Нам еще раз расскажут про изменения. После этого сяду за освещенный стол с фломастерами и буду каждую позицию просматривать. Делать пометки.

– Какие?

Обычно отмечаю расстояния между позициями. Если они близко – до следующей ехать 100 метров, выделяю красным. На трассе все быстро, происходит за несколько секунд. Но из-за красного цвета я понимаю, что, диктуя точку, уже надо смотреть на другую. Случается, что между позициями три километра. Тогда зеленым выделяю – можно спокойно ехать, дальше странички посмотреть. Восклицательным знаком отмечаю глубокие ямы, препятствия. А синим маркером обвожу стрелку правильного направления. Бывает перекресток из шести дорог. Чтобы не вглядываться долго, лучше заранее все прорисовать.

– Кем вы работаете?

– У меня студия по разработке сайтов.

Артем Востряков, пилот

– Сами видели – много грязи в этот раз. В таких условиях чаще всего летит ремень вариатора. Электроника ломается от воды. В остальном без проблем.

– Какой ресурс у мотора?

– В гоночном режиме 2,5-3 тысячи километров. После одного сезона надо менять. Хотя у новых Maverick срок службы намного больше.

– Сколько стоит ваш аппарат?

– У меня Polaris. Стартовая цена – 1,5 миллиона. Доработка зависит от хотелок. Кто сколько хочет и может. Элементарная – каркас, колеса и навигационное оборудование – обойдется в 400 тысяч. Так что в 2 миллиона уложиться реально.

– И доехать до финиша?

– Выиграть даже. Но не надо забывать и о бюджете на гонку. Это еще тысяч 200-300. Чтобы не бегать и не искать по лагерю запчасти и механиков. Хотя некоторые приезжают одни. Как ребята в прошлом году на квадроциклах. Но они не доехали до призов. Чтобы выигрывать, нужна команда. Оптимально – пилот, штурман, менеджер и два механика. Повар тоже желателен.

– Своим ходом кто-то добирается?

– Нет, машинки и квадрики везут на прицепах или фурах. Страна-то большая – затратно это. И времени нет. Работать надо.

– Где?

– Я начальник транспортного отдела в продуктовой компании. Гонки – это хобби для души.

– Для кого работа?

– В основном для штурманов. Они получают деньги. Но и едут без ошибок. Профессионалы. У них старты два раза в месяц. Отсюда в Дубай летят гонять по дюнам.

– Ваша самая серьезная ошибка?

– Обходилось. Но на квадроциклах летал хорошо. И сальтуху делал, и уши. Страшного чего-то не было. Все-таки подготовка важна. Когда едешь на такие гонки, надо понимать, что должен быть хороший каркас, каска, защита шеи. А главная защита – это голова. Надо думать головой, как ехать.

– Физически готовитесь?

– В хоккей играю. Тренировки три раза в неделю, мне хватает. Если бы не хоккей, занимался бы чем-то другим. Это необходимо. Здесь в девять утра выехал, в пять вечера приехал – весь день катаешься. Шея, спина, позвоночник, ноги – потом все устает. Просто так сесть и поехать не получится.

Иван Шейкин, механик

– Я работаю водителем в компании пилота. Он регулярно берет меня на гонки.

– Что самое сложное для вас после грязевой жести?

– Отмыть машину. Других особенностей после грязи нет. В основном типичные поломки.

– Объясните.

– Обрывает привод. Каждый этап приходится менять ремень. За эту гонку уже дважды это делал. Еще вариатор надо чистить. Он засирается пылью, начинает неправильно работать. Плюс после каждого дня смотрим передний и задний мост, коробку, уровень масла.

– Сколько возитесь с машиной после этапа?

– При хорошем раскладе с пяти-шести вечера до часа ночи. Прямо по списку идем. Сейчас вот поменял реле зарядки. Вроде такая мелочь, но не долезешь. А без него все выключается, компьютер выбивает.

– Кроме вас у пилота есть механики?

– Двое. Первый раз приехали, по дружбе помогают. Мне одному тяжело. Хотя в прошлый раз получалось. Я и ремонтировал, и заправлял.

– Случались дни, когда ни одной поломки?

– Нет. По мелочи всегда что-то происходит.

– Какая у вас зарплата?

– Платят только за то, что я водитель. 30 тысяч рублей в Ростовской области. За Can-Am я ничего не получаю. Сюда мне просто нравится приезжать.

– Можете отказаться?

– Ха, не имею такой возможности. Да и не проблема это.

– Не хотите штурманом сесть?

– Тяжело перестраиваться. Я уже много лет за рулем бензовоза.

– Самая тяжелая поломка, которую устраняли?

– Пробило прокладку под головкой, пришлось все менять. Полдвигателя разбирал.

– На бензовозе гоняете?

– Нельзя. У нас стандарт – 89 км/час. Дави на газ, не дави – быстрее не поедет. Конечно, подправить можно. Я сам компьютерной диагностикой владею. Но смысл? Мы везем опасный и дорогой груз. Лучше не рисковать.

– Бензовозы попадают в аварии?

– Как-то водитель уснул и перевернулся.

– Насмерть?

– Живой, только машина в хлам.

– Пустой шел?

– Груженый. Но бензин не разлился – мы вовремя приехали и успели перекачать.

Владимир Альбицкий, квадроциклист

– В офф-роуде я привык к подобной жести. Там квадроцикл даже тонул – приходилось на себе выносить или впереди толкать. Но самый ужас приключился на «Ралли Казахстана». Техника сломалась, пришлось пять часов ждать эвакуацию, сидя под палящим солнцем. А это 40-50 градусов жары.

– Сознание не теряли?

– Обошлось. Сохранился запас воды, плюс с собой была ткань. Из нее сконструировал тентик, чтобы спрятать голову и полтела.

– Кто финансирует вашу команду?

– Государство. Казахстан. Мы входим в спортивный клуб «Астана Моторспорт». Сейчас он развивает направление квадроциклов. На Can-Am проходим обучение формату ралли-рейдов. Дальше будут различные соревнования вплоть до «Дакара». Было бы круто туда попасть.

– Как-то связаны велосипедистами из «Астаны»?

– Да, все входим в один клуб. Есть еще футбольная и боксерская команда.

– Сколько вы зарабатываете?

– Сейчас речь о зарплате не идет. Клуб просто оплачивает гонку, а каждый участник показывает максимальные возможности, чтобы пройти отбор. Дальше сформируется команда.

– Цену квадроцикла знаете?

– В среднем 14-15 тысяч долларов. Возможно, даже 20. У моего по сравнению с заводскими настройками есть изменения по подвеске, еще какие-то мелочи доработаны. Но в целом квадрик похож на стоковый.

Александр Чернов, штурман

– Вне гонок я работаю стоматологом в клинике. С пилотом мы друзья, он и позвал на гонку.

– Работаете руками. Не боитесь травм?

– Чему быть, того не миновать. Хотя машинки – это еще нормально, если хороший каркас и ремни. Я начинал с квадроциклов, вот там жесть. Ты летаешь. И я летал. Обходилось легким испугом, но кто-то всегда травмировался. Я прекратил.

– Причина?

– За плечами трое детей. Квадрик все-таки для молодых и безбашенных. Они вваливают, ездят быстрее машин.

– Что говорит про гонки жена?

– Поддерживает. Понимает, что куда-то я должен впихивать адреналин.

– Получается?

– Еще как. Участвую уже третий раз. В этот год очень нравится. Правда, вчера сломали задний привод, порвали ремень вариатора. Но доехали.

– Механики не спали?

– Работали до пяти утра.

– Помогали им?

– Готовились к гонке – спали.

– Сколько платите механикам?

– Назову бюджет на один этап – 300-400 тысяч. Сюда входят запчасти, доставка машины, зарплата.

– Не обидно, что столько тратите, а призовые – копейки?

– Так гонки – это хобби, которое немного перерастает в спорт. Люди здесь не едут за деньгами.

Другие интервью Александра Головина, от которых орали в фейсбуке:

0
0