Eurosport

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл Уимблдон и расчленил женщину

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл Уимблдон и расчленил женщину

10/01/2016 в 14:27

История о порочном аристократе, который не стал иконой.

Этот человек укрепил стереотип о типичном ирландце. Вздорный характер, неиссякаемый азарт и стабильный градус алкоголя в крови украшали жизнь Вира Томаса Гулда в конце XIX века. Они же и погубили парня, причем весьма позорным образом – его тело с разработанным задним проходом нашли на петле в тюрьме. Но Гулди наполняли не только виски, алчность и сокамерники. Он один из первых британских теннисистов, которого назвали великим.

Спорт не был для Вира спасительной дорогой из бедности. Мальчишке повезло родиться в богатой семье – частная школа, черная икра на завтрак и вседозволенность в желаниях полностью соответствовали фамилии – Goold. Прозвище Золотой паренек преследовало его везде, в том числе, на секции бокса – первой настоящей страсти будущей звезды.

Вир отчаянно молотил перчатками по несколько часов в день и вскоре уже укладывал пацанов из семей прожженных ирландских работяг. Простому люду не нравилось откровенное превосходство маленького богатея – очень скоро ему устроили облаву. Гулд отбился от хулиганов, слегка повредив руку, однако небольшая травма лихо откликнулась уже на следующий тренировке – перелом.

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл «Уимблдон» и расчленил женщину

Запястье лечили самым аристократичным из всех возможных способов – теннисом. Дикого восторга от ракетки мальчик не испытывал, зато в происходящее включились тренер и родители, ведь в Вире Томасе внезапно обнаружился недюжинный талант к престижному виду спорта. Деньги и связи пропихнули Гулда на юношеский чемпионат Ирландии, где парень без особых проблем выиграл золото. С этого момента сюжет его жизни навсегда повернул в сторону корта.

В 1878 году Вир победил во взрослом первенстве Ирландии и отобрался на третий в истории Уимблдон. Вырвавшись из родительского дома, молодой человек обнаружил, что комбинация семейных денег и появившейся известности легко располагает красивых девушек и дает насладиться всеми прелестями жизни. К старту главного теннисного турнира Гулд заметно испортился морально, еще не успев потерять в мастерстве. В итоге мировой бомонд наблюдал за бессовестным поведением и классной игрой ирландца вплоть до последней стадии, но в решающем матче балагура разнес Джон Хартли (2:6, 4:6, 2:6).

Финал другого престижного соревнования в Челтенхэме растянулся на пять сетов. Первые два остались за Новаком Джоковичем того времени – англичанином Уильямом Реншоу (4:6, 3:6). При этом Гулди всячески провоцировал соперника, выкрикивая оскорбления и намеренно колотя мячом по боллбоям и телу противника.

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл «Уимблдон» и расчленил женщину

«Ранее я не видел ничего подобного. Против меня играл разгоряченный ирландский дикарь. Неудивительно, что через полтора часа мои нервы стали сдавать, и я делал много невынужденных ошибок», – вспоминал странный матч Реншоу. Вир Томас всеми неправдами вытащил следующую пару сетов (6:5, 6:5). В финальной партии Гулд громил Уильяма 4:1, но рано расслабился и слил пять геймов подряд, оставшись в полушаге от победы.

Между работой над ошибками и просаживанием призовых Золотой паренек выбрал второй вариант. Он разъезжал по Европе, ведя разгульный образ жизни и пользуясь завидным спросом у женщин. Вскоре его спортивная карьера окончательно зачахла в потоке алкоголя и опиума – у Вира начались проблемы со здоровьем и зависимостью от пагубных привычек. Ситуацию спасла француженка по имени Мари Жардин, которая стала первой и единственной любовью недавней теннисной звезды.

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл «Уимблдон» и расчленил женщину

В 1891 году молодые люди обвенчались и переехали в Ливерпуль, чтобы попробовать себя в бизнесе – девушка унаследовала несколько швейных фабрик и прачечных у своего отца. На рубеже веков дело стало убыточным, и пара переехала в Канаду. По одной из версий, заплыв через океан был бегством от многочисленных долгов и недоброжелателей Вира Гулда. Горе-предприниматели провели в Северной Америке почти пять лет, разрабатывая безумную и роковую идею по покорению Монте-Карло. Летом 1907-го Мари Жардин уверила мужа, что беспроигрышная формула для игры в рулетку готова. Разумеется, девушка ошибалась.

Первые месяцы в Монако оказались прибыльными. Семья зарабатывала на удаче и даже расплатилась с частью долгов. Однако на дистанции казино взяли свое – кошелек Вира Томаса и Мари быстро опустел. Оказавшись на дне, они обратились к местной богачке по имени Эмма Левин, прекрасно жившей на проценты от раздаваемых ею же кредитов. Госпожа Левин с удовольствием одолжила Гулду тысячу долларов и несколько драгоценностей, не подозревая, что подписала себе смертный приговор.

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл «Уимблдон» и расчленил женщину

Эмма действовала по проверенной схеме. Как только пара проигралась, дама пришла на чаепитие, во время которого намекнула, что в следующий раз на беседу заглянут ее друзья-коллекторы. Левин не подозревала, что в ее чашку подсыпали снотворное. Через полчаса в расчленении спящего тела участвовали оба супруга, трофейный индийский кинжал и нож мясника. Оставаться в Монако было нельзя, поэтому Вир и Мари упаковали обрубки в чемодан и сели на поезд в сторону Англии.

Преступники выбросили улики в туалете, на одной из станций в пригороде Марселя. Все испортил истошный лай дворового пса, учуявшего запах крови, – когда поезд остановился на центральном вокзале, Гулда и Жардин уже поджидала полиция. Шокирующее по жестокости убийство прогремело на всю Европу. Народ заголосил о чудовищной сущности Монте-Карло, и казино Монако оказались в шаге закрытия. Но сначала закрыли виновников скандала. Вир Томас взял обвинения на себя отправился в адскую островную тюрьму у берегов США – «Гнездо дьявола». Его подельницу определили в колонию Монпелье.

Золотая лихорадка. Как сын барона почти выиграл «Уимблдон» и расчленил женщину

Спустя два года Золотой паренек повесился от наркотических ломок и сексуальных издевательств. Более комфортные условия подарили Мари Жардин еще три года. В это время она писала мемуары, по которым поставили пьесу «Люблю все». Постановка имела успех – британская богема искренне прониклась судьбой безумца, который устраивал представление на третьем финале Уимблдона.

0
0