Eurosport

«Серена сказала: «Подбросим стринги в мужскую раздевалку». Веснина – о Уильямс и железной Шараповой

«Серена сказала: «Подбросим стринги в мужскую раздевалку». Веснина – о Уильямс и железной Шараповой

16/10/2017 в 14:26Изменено 16/10/2017 в 19:26

Олимпийская чемпионка и победительница четырех турниров «Большого шлема» рассказала про ненависть в Израиле, коровье дерьмо в Индии и продажных судей.

– До карьерного «Большого шлема» в паре вам с Макаровой остался один турнир – Australian Open. Не любите Австралию?

– Наоборот. Просто так сложилось. У нас вообще интересно получается выигрывать «шлемы». Тот же Уимблдон значился целью последние три года. Но никак не покорялся. В 2017-м выиграли, а предшествовал этому бездарный вылет с «Ролан Гаррос».

Во Франции мы проиграли Градецкой и Синяковой. Обе отвратительно выглядели. Причем в день рождения Кати. Идем грустные на допинг-контроль, я говорю: «Здесь не получилось, значит должны выиграть в Лондоне». Катя такая: «Ты права. Мы обязательно выиграем».

– То есть победили силой желания?

– Не только. Все-таки сейчас не сороковые-пятидесятые, когда люди доходили до полуфинала, не встречая сопротивления. В современном теннисе для успеха должны сложиться много факторов.

Эмоционально-то мы настраиваемся на каждый турнир, но вот здоровье подводит. А если одна выпала – играет с травмой или физически выхолощена, то другой вытащить матч безумно тяжело. Тем более соперницы настраиваются на нас по-особенному. Это прямо чувствуется. Они показывают против нашей пары лучший теннис в жизни. Никогда в него не играли, а тут вышли на олимпийских чемпионок и настроились. Некоторые даже кричат «Come on!» с первых мячей. Очень громко себя поддерживают.

– Крики мешают?

Нисколько. Наоборот, мы чувствуем дистанцию, уважение. Иногда это помогает побеждать еще до матча. Просто за счет авторитета. Соперницы видят наш рейтинг, заслуги и изначально неправильно себя ведут. Считают, что выиграли один сет, навязали борьбу и достаточно.

– Прекращают играть?

– Нет, но стартовый запал пропадает: «Уже не 6:0, 6:0. Неплохо». Видимо, что-то в голове сидит. Хотя весь женский теннис, как и женское существо, идет из головы.

– История с первой строчкой в паре, на которую вы никак не можете взойти, – из этой же серии?

– Тут просто обстоятельства неудачно складываются. Цель стать первыми ракетками перед нами стоит давно. Несколько раз мы оказывались очень близки. Не хватало последнего шага. Каждый раз что-то мешало. Например, в августе в Цинциннати Катя так устала после матча с Кербер, что не смогла выйти на корт. Пришлось сняться.

На US Open проблемы возникли уже у меня. Я закончила матч с Киз очень поздно. Спать легла в пять утра. И выпала из колеи. Второй круг мы прошли, но на большее не хватило. Состояние было, как в бреду.

– Настолько тяжело?

– Не то слово. Честно скажу, никогда не чувствовала себя так плохо на корте, как после того ночного матча. Спала всего пять часов – до 10. В 12:30 вышла на тренировку, в 14:00 начинался новый матч. Для организма это безумный стресс.

– А если бы еще в микст записались?

– Страшно представить. Но я сознательно его не играла. На протяжении всей американской серии беспокоила травма спины. Понимала, что в таком состоянии лучше сконцентрироваться на одном-двух разрядах, чем биться во всех. Плюс на US Open большие расстояния между гостиницей и кортами. Много времени проводишь в пробках. Пара часов в день на заднем сидении машины – не лучший отдых для больного тела.

– Был день, когда играли все три разряда?

– По правилам не имеют право ставить больше двух. Но на Уимблдоне несколько раз было так: одиночка – пара, одиночка – микст, микст – пара. То есть три дня подряд по два разряда. День сурка, картинка вообще менялась: проснулась, размялась, играю. Но как-то в таких условиях дошла до полуфинала в паре и финала в миксте.

Елена Веснина

– Матч с Киз вы закончили в два часа ночи. Впервые так поздно?

– До этого максимум в начале первого – где-то в Австралии и в Майами из-за дождя. Два – это все-таки слишком. Только со стороны кажется: «Да следующий матч у нее в три часа дня. Выспаться куча времени». На самом деле никакая не куча.

– Объясните.

– Если начало в 15:00, то разминка в 12:30. Из-за пробок выехать надо в 11. Значит вставать в 9. А лег ты в 4-5 ночи. Разве за пять часов сна восстановишься?

– Как справлялась Киз, которая дошла до финала?

– Ей помогло, что не играла пару. Еще все ее матчи ставили на ночь. Я даже сказала: «Ты просто ночной снайпер. Постоянно играешь по ночам». Мэдисон посмеялась, но говорит, что так даже лучше: «Организм привыкает. Я знаю, что на следующий день сплю до победного – до 12-13 часов. Немного тренируюсь. И опять ложусь». Получается, ты постоянно спишь, чтобы добрать недостаток сна и снять стресс.

– Говорят, на ночных матчах особая атмосфера.

– Это точно. Во-первых, сам понимаешь, что ты в экстремальных условиях. Никогда не тренировался в это время, а тут играешь «Большой шлем». Во-вторых, корт Артура Эша добавляет колорита – огромный стадион. Кто-то из зрителей уходит, но большинство все равно остаются на местах, болеют. Еще и едят что-то ночью, пьют. Думаешь: «Ну ничего себе. Вот это распорядок».

– На корте в сон не клонит?

– Нет. Но в матче с Киз заметила: на 10-15 минут я ушла. Выключилось внимание. Вроде бы играла, но как будто немножко не здесь. Наверное, организм сказал: «Эй, ты всегда ложишься в 11, а сейчас два ночи. Хватит гулять». Пару раз в этом сезоне получилось наоборот.

– Как?

– Неожиданно поставили играть в девять утра. Это невероятная редкость. Обычно так происходит с юниорскими турнирами и квалификациями. Но тут основная сетка, Нью-Хэйвен и Чарльстон, я одна из первых и сеяных, и такое время. В 11-12 мы привыкли, но не в 9. Получается, вставать надо в 6. В эту рань не то что сыграть на полную катушку тяжело, но даже размяться и позавтракать. Возмущена оказалась не только я. Все вместе пошли к организаторам.

– Какой ответ?

– «У нас проблемы с фонарями. Хотим закончить матчи пораньше» – «Давайте начнем хотя бы в 10. Зачем в 9? От гостиницы ехать 45 минут». Но ничего не изменилось.

– US Open называют голливудским турниром. Игроки это чувствуют?

– Конечно. Селебрити постоянно приходят на корт Артура Эша. Особенно на ночные матчи. Их можно встретить даже в зоне для игроков. Часто бывает, сидишь в раздевалке, кто-то вбегает: «О, боже! Там Джастин Тимберлейк». Все пулей мчат к нему, чтобы сфотографироваться.

– И вы?

– Почему-то у меня все фото с Уимблдона. Есть с Антонио Бандерасом, Брэдли Купером. И Роджером Федерером, ха-ха.

– С вами они фоткаются?

– Ну нет. Звезды ранга Голливуда вряд ли знают, кто такая Елена Веснина. Вот известные спортсмены не из тенниса – те же олимпийские чемпионы по фигурному катанию, российские или американские – подходят после побед. Им приятно с нами пообщаться. В Майами нас вообще часто поддерживает Игорь Николаев. Очень любит теннис.

Елена Веснина

– Как-то вы говорили, что нравится «Ролан Гаррос».

– Помню такое. Все потому, что Франция – первый турнир «Большого шлема», на который я вообще попала. Он казался каким-то особенным, из детства. Потом смогла сравнить все четыре соревнования и поняла, что по отношению к игрокам лучший – Австралия. В Париже в следующем году в кои-то веки появится крыша над Центральным кортом. А в Мельбурне работа ведется ежедневно. Постоянно что-то совершенствуют, добавляют.

– Например?

– Увеличивают зону отдыха. Делают как можно больше приватных зон, чтобы теннисистам не мешало огромное количество людей с аккредитациями – друзья, жены, мужья, дети.

Всегда предлагают развлекательную программу. Тот же бесплатный проезд на трамвае по одним из самых старых путей в мире. Билеты в зоопарк, музеи. Или на башню Эврика – второй по высоте небоскреб в Австралии. Обзорная площадка в нем находится на последнем этаже. Причем из строения выезжает куб с прозрачным дном и окнами. Получается, ты как бы находишься уже не в здании, а над землей.

А сколько подарков делает турнир! Приезжаешь – всего задаривают. Вроде мелочами, но нужными.

– Чем именно?

– В один год подарили пуховики. Все такие: «Это как? Это зачем?» Потом поняли. После Австралии возвращаемся-то в Европу, Америку и Россию. Везде минусовая температура. С собой теплых вещей не берем. А тут удобно – легкий пуховичок, который занимает мало места. Многие им сразу и воспользовались. Помню, что после «шлема» у нас шел Париж. Видела фото оттуда – все девочки одеты в этот подарок.

В другой раз дарили рюкзаки. Потом маленькие чемоданчики, которые можешь проносить в самолет. Суперлегкие. Тоже очень нужная вещь.

Каждый год получаем бутылку вина Jacob’s. Тренеры особенно радуются – такие презенты обычно достаются им, ха-ха.

Ну и разные прибамбасы для гаджетов. Хорошие зарядки, чехлы для телефона.

– Чем заманивают другие «Шлемы»?

– US Open атмосферой вечного праздника. Невероятная церемония открытия с гимном, фейерверками, выступлением селебрити – это нечто. Хотя вот к постоянному шуму и толпе привыкнуть сложнее.

На Уимблдоне никаких открытий и фейерверков. Все чинно, спокойно, с достоинством. Но и это тоже нравится. Приезжая туда, ты понимаешь, что уже сам стал частью истории. Игра в белом вообще дисциплинирует. Многие начинают думать так: «Хм, надо вести себя еще более спокойно. Все-таки история, столько великих чемпионов вокруг».

– Разве возня с белым цветом не маразм?

– Так это не в один момент произошло. Какое-то время там разрешали 20% или 30% другого цвета. Но многие фирмы стали наглеть, делать 40-50%. Помните, Серена играла в фиолетовых лосинах, повязке и напульсниках? После этого организаторы решили: «Ах так? Нас никто не слушает? Значит мы запретим совсем. Чтобы люди не расслаблялись». И ввели жесткие правила. Даже цветная подошва Федерера оказалась вне закона.

Конечно, это немного перебор. Некоторые дизайнерские задумки в другом цвете можно было бы разрешить. 80% белого достаточно. Например, человек одет в белые шорты, майку и кроссовки. Пусть он выйдет с красно-белым напульсником, ничего страшного. Но англичане против.

– Самый строгий чемпионский бал тоже на Уимблдоне?

– Он только там и проводится. В других местах обычные вечеринки, а в Лондоне именно для чемпионов. Действие происходит в старинной ратуше. Внутри древние статуи и картины, которым несколько веков. Все очень помпезно. Дресс-код для женщин – вечерние платья и каблуки. Для мужчин – смокинг и бабочка. В галстуке не видела ни одного человека.

Хорошо, что турнир предоставляет нам эти платья. Пока идет мужской финал, в раздевалку приносят огромную вешалку с нарядами, обувью, аксессуарами, сумочками. Можно все себе подобрать.

– Бесплатно?

– Абсолютно. Потом просто возвращаешь вещи обратно. Это же настоящее спасение. Особенно для ребят. Не знаю, кто из них возит с собой смокинг. Только Роджер, наверное.

На самом балу про его победу и успех Мугурусы показали красивый видеоролик. Без каких-то спецэффектов, но очень трогательно. Потом они прошли с кубками по залу. Держали их последний раз, после чего отдали директору турнира. И сели за стол.

– Вдвоем?

– С командами и членами Уимблдонского клуба: директором, его супругой, какой-то герцогиней. Мы сидели совсем рядом за соседним столом – с победителями мужской пары и Хизер Уотсон с напарником – они выигрывали микст в прошлом году.

Елена Веснина

– Лучший «Большой шлем» по атмосфере на трибунах?

– Во Франции необычно – болельщики такие капризные. Стоит бросить ракетку или что-то выкрикнуть в воздух, сразу же забукают. Гудят: «Фуууу, буууу». Практически закидывают помидорами. С одной стороны, это неприятно. С другой – думаешь: «Вот это атмосфера. Вот это люди зажигают». Они ведь и волну запускают.

На US Open отлично поддерживают. Нравится, что хлопают красивым розыгрышам. Неважно, американец ты или нет. Даже если играешь против их соотечественницы, зрители оценят классный удар. Вот в Париже не так. Выходишь против француженки – тебе ни разу не похлопают. В этом плане они умеют воскресить своего игрока из пепла и вдавить в грунт соперника.

– Сталкивались с подобным?

– К счастью, нет. Играла несколько раз против француженок, но в первых кругах и легко побеждала. У болельщиков даже не было возможности зажечь. Самый огонь начинается, когда идет равная борьба. Как в этом году у Младенович и Мугурусы. Гарбинье выиграла «Ролан Гаррос» в 2016-м, по идее ее должны любить и уважать. Но французы не такие. Хотят, чтобы побеждали только свои. Всем видом показывают это.

– Как израильтяне в 2008-м?

– Ох, что было там, я больше нигде и никогда не встречала. Такой ненависти, такого безобразного поведения. В Израиле получилось против всех правил и границ. 90% зрителей говорили по-русски. И они кричали, чтобы мы убирались обратно. Что мы самые последние люди на земле. Все это, конечно, с матом.

Таким поведением они сломали Динару. Она ушла с игры просто в слезах. Не смогла бороться. Аня Чакветадзе сорвалась, показала грузинский темперамент. Не любит вспоминать, но как-то рассказала: «В тот момент я себя уже не контролировала. Мне просто хотелось всех поубивать на трибунах». И это при том, что она выиграла в одну калитку. Там девочка по уровню оказалась на три головы ниже. Но стоило Ане уступить один мяч, как люди сходили с ума.

Самое смешное, что после игры, когда закончились все матчи, чуть ли не каждый человек подошел и сказал: «Ой, вы знаете, мы болели за вас. Вы не думайте, мы не кричали. Мы только за вас» – «Ага, спасибо. Очень хитрый ход. Мы заметили».

– Не хотелось тоже попровоцировать?

– Не стоит. Классически повела себя Маша Шарапова. Вышла, спокойно обыграла их первый номер Шахар Пеэр 6:1, 6:1. И отправила на трибуны поцелуи: всем спасибо, все свободны. Хотя были моменты, когда и ее стали передразнивать. Прямо под удар 10-тысячные трибуны стонали. Я такого в жизни не видела. Шум стоял невероятный. Но Машу ничего не сбило. Она даже вида не подала, что ей не нравится. Невероятный характер и выдержка.

– Знаете еще таких людей в туре?

– Шарапова первая, кто приходит в голову. Больше таких нет.

– Серена?

– Во время игры у нее проскакивают моменты, когда она начинает жаловаться, страдать. В решающий момент собирается и выигрывает, но не скажу, что железная.

Сильные нервы у Плишковой. Каролина никогда не демонстрирует переживания на публике. Даже если показывает, то это не так: «О, боже. Как она нервничает». У нее их не видно. Радваньская похожа. Минимум отрицательных и положительных эмоций. Все дозировано.

Елена Веснина

– Кузнецова рассказывала, что нетеннисная атмосфера была на трибунах в Рио.

– Я плохого не заметила. Наоборот, за нас с Катей болело столько бразильцев. Они даже приходили с русскими флагами. До сих пор пишут, поздравляют с победами.

Вот в самом начале хромала организация. Те же фотографы во время розыгрыша выбегали практически на корт, пытались сделать снимок. Но это только в первые два дня. Потом их быстро построили и объяснили, как надо вести себя.

Еще, конечно, подводила еда.

– Невкусная?

– Нечего выбрать. Из овощей только огурцы и помидоры. И то вторые появлялись через день. Я их очень люблю, охотилась, но как ни подойду – одни огурцы.

Мясо и рыба считались дефицитом. За ними выстраивалась огромная очередь. Если видели ее, сразу понимал, за чем люди собрались. Подбегали, спрашивали: «Что?» – «Телятина сегодня». Тоже встаем. Доходим, телятина закончилась. Мы опять за курицей. Вот так и ели всю Олимпиаду: курица, рис, иногда макароны какие-нибудь.

– Слышал про популярность «Макдоналдса».

– Так это на всех Олимпиадах. Американские баскетболисты только там и питаются. Сама я не любитель – максимум беру пирожок или мороженое-рожок. Но в Пекине ребята попросили что-то им купить. И вот стою я в очереди, а рядом Коби Брайант, Леброн и остальные. И так каждый день.

– В чем феномен?

– Быстро сжигают калории. Видели, сколько Фелпс ест? Восемь тысяч калорий в день.

– Некоторые жаловались в Рио даже на мебель.

– Ой, это да. Взять шкафы – это даже не шкаф, а полка из ткани. Вот в ИКЕА продают переносные емкости для хранения мелочевки – у нас из такого же материала были шкафы. Почти сразу отвалилась шторка в душе. Не сама, а штанга, на которую крепится. Я как-то поставила на место, но смотрю: там винтики, шпунтики. Попросила, чтобы нормально сделали. Мастера пришли, закрутили. Больше ничего не ломалось. Кондиционер работал, вода шла. Комнату обычно с кем-то делишь, но у нас получились отдельные.

– Почему?

– Несчастье помогло. Много российских олимпийцев не приехало из-за отстранения, поэтому чувствовался простор. У немцев Кербер жила в комнате с Петкович, а я с Настей Павлюченковой в разных.

– В плане безопасности не боялись?

– Мы и не выходили за пределы деревни. Были наслышаны, что несколько спортсменов пытались это сделать и вернулись практически без штанов.

Елена Веснина

– Самый экстремальный турнир по организации?

– Индия. 10-тысячник, куда я приехала набирать первые в жизни очки. До сих пор есть правило: чтобы попасть в систему рейтинга, надо сыграть три соревнования. У меня набралось два. На последний никуда в Европу не попала – без рейтинга ведь сложно. Полетела в Ченнай. Помню, турнир проходил на грунте. И каждый вечер очень старательно на корточках его мазали коровьими какашками.

– Зачем?

– Увлажняли. С водой там напряженка. Коровье говно, видимо, работает как заменитель. Сейчас смешно, но тогда было не очень приятно. Во-первых, запах по всей округе стоял просто потрясающий. Во-вторых, я представляла, что могу упасть и разбить коленку на этом корте.

– Жестоко.

– Вот-вот. Поэтому старалась не думать, на чем играю. И как-то дошла до полуфинала, выбравшись из квалификации.

Кстати, передвигались мы там на рикшах. На светофорах на нас нападали попрошайки, клянчили деньги. А однажды купили сникерс в магазине. Открываем, он весь белый. Думаем: «Что такое? Новый вкус?» Смотрим – семь лет как просроченный. Срок годности – тысяча девятьсот какой-то.

– Боюсь представить, где жили.

– Гостиница более-менее чистая, но проблемы с душем. Вода из крана текла такая, что могло вырвать от одного запаха. Нам даже говорили: «Старайтесь не мыть голову этой водой. Покупайте в магазине в бутылках».

– В Узбекистане условия лучше?

– Конечно, его я очень люблю. Мы снимали там квартиру, поэтому главная ассоциация до сих пор: семь утра, по двору идет человек и во все горло орет: «Молоко, каймак». Но это даже интересно – такой колорит. Сама атмосфера в стране приятная. Не без нюансов. Но их больше замечают американцы и европейцы. Русскому привычно. Наши детские турниры тоже не отличались организацией.

– Это как?

– Те же мыши и тараканы в гостинице. Помню их в Таганроге, Ступино. Сначала это казалось кошмаром. Потом родители объяснили: «Бывают мыши. Им надо как-то кушать и жить». Я все приняла.

– В теннисе бывают неудобные площадки?

– До US Open-2017 я бы ответила, что нет. Но сыграла там на пятом корте с Флипкенс и теперь знаю, что такое проблемы со светом. Он был невероятно яркий. Настолько, что мешал даже Кирстен, хотя ей по зрению прописаны очки. Они должны как бы отражать свет, но бесполезно. Из-за этого мы ужасно подавали во второй квадрат.

Получалось, что подбрасывали мяч, вокруг темнота, но прожектор светил прямо в глаза. Приходилось бить вслепую. После матча сама Кирстен спросила: «Как ты думаешь, сколько подач мы попали во второй квадрат?» – «Я, наверное, три» – «А я тогда две». Кстати, со светом и в Сочи не идеально.

– Где именно?

На кортах, под которые переделали конькобежный стадион. Там можно играть – уже три года в декабре провожу турнир для детишек на свои призы, устраиваю мастер-классы. Только свет все равно неправильно выставлен. А менять дорого.

Я сейчас вообще веду в Сочи работу, чтобы выделили землю под теннисную академию с гостиницей, бассейном, крытыми и открытыми кортами. Мэр города идею поддерживает, просто пока конкретных вариантов с землей не возникает. Они есть, но хотелось бы все-таки в черте города.

Елена Веснина

– Серена недавно стала мамой. Поздравили?

– Конечно, написала в соцсетях. И отправила мэйл агенту. Номера Уильямс у меня нет, а с агентом хорошо общаемся.

– С кем общается Серена, кроме Возняцки?

– С Каролиной ближе всего. С кем-то еще? Уильямс не то что общительная, но может зажечь в раздевалке. Посмеяться, поболтать. Не перед матчем, конечно – так никто и никогда не делает. Но если есть время, спокойно шутит.

– Самая крутая шутка от нее?

– На последнем US Open в женскую раздевалку по ошибке принесли мужские трусы. Серена стала смеяться: «Давайте подбросим им стринги и выясним, чьи это трусы». Еще они с Винус любят танцевать. Часто это делают. Прямо в раздевалке под музыку двигаются. У обеих очень пластичные движения, в этом плане они зажигательные.

– Есть мнение, что Серена вернется.

– Я тоже в этом уверена. На 100%. Она, наверное, уже тренируется. К Австралии вряд ли успеет – все-таки женский организм должен восстанавливаться до полугода. Хотя, если захочет… Вот Вика Азаренко рассказывала, что уже через три месяца начала тренироваться и сразу набрала форму.

– Вы говорили, что Уильямс работает с тяжелейшей штангой.

– Это да. Приседает с невероятным весом. У нее сильные ноги, задняя поверхность бедра. Она делает много упражнений на взрывную скорость. Чуть ли не выпрыгивает со штангой. Из-за этого у Серены очень быстрый старт. Она кажется крупной и в сторону реагирует не так хорошо из-за массы, но именно по движению вперед, первым двум-трем шагам, она быстрейшая в туре.

– Какой рекорд по штанге у вас?

– Я веса почти не делаю, работаю по другой методике. Максимум – гриф и сверху 20 килограмм. И то на предсезонке и пару раз в неделю.

– Ваши слова: «Серена просто выходит и сносит тебя с корта».

– Не всегда. Зависит от настроения. Есть игроки, к которым у нее личное. На них она очень сильно настраивается. На других может и не настроиться. Или чувствует себя неважно. И начинает страдать. Всем видом показывает, как ей некомфортно на корте. Выражение лица, как будто плачет. Но она не плачет. Это просто мимика, актерская игра. В решающий момент она добавляет и заканчивает в свою пользу.

Много таких матчей у нее в первых кругах «Больших шлемов». Но если проходит их, дальше не остановить. Снесет за счет подачи и широких ударов.

– Только и всего?

– Нет-нет, я не хочу сказать, что Серена играет лишь на силу. Далеко не на силу, как многим кажется. За счет подачи и плотных ударов не выиграешь столько турниров. Уильямс играет в умный теннис. Она грамотно использует корт и может хорошо действовать по месту.

– Слышал, что Серена даже в раздевалке ходит с собачкой.

– Да, у нее Чип. И у Винус такой же. По-моему, Чарли зовут. Их все очень любят.

– Животные в зоне игроков не запрещены?

– Вот не знаю. Может, есть такое правило. Но сестрам разрешают. Собачки даже на их тренировках присутствуют. Сидят в сумочках прямо на кортах. Когда Серена или Винус присаживаются на лавочку передохнуть, выбегают из домика, чтобы поприветствовать.

Одно время собачки были очень модными в туре. А потом те девочки, которые ездили с ними, стали ездить с детьми. Ха-ха.

– Это как?

– Ну вот какой-то переход наступил. Катя Бондаренко завела – родила Карину. Польская теннисистка так же сделала. Недавно собачку купила Элина Свитолина, пока без продолжения.

На самом деле с собакой тяжело. Ее же надо с кем-то оставлять. Для этого во время турнира девочки нанимают нянек. Света Кузнецова так делает – в каждом городе с ее Дольче сидит бэбиситтер.

– Кто-то из команды?

– Нет, специальный наемный человек. Это популярно в Америке. Конечно, животные – дополнительная забота. С другой стороны, это твое любимое существо. Мы же проводим время вдалеке от родных. А тут рядом тот, кто утешит тебя в грустные моменты.

– Вы сказали про детей. Их тоже приносят?

– Так Настя Павлюченкова даже выложила фото соски из раздевалки. Подписала: «Аксессуары US Open». Да что там соски – у нас и памперсы лежат. В туре стало много мамочек. Вика Азаренко несколько раз приносила Лео. Татьяна Малик, которая сейчас Мария, тоже заходила.

– В начале года вы сменили экипировку – Nike вместо Lacoste. Болельщики до сих пор скучают по старой форме. Говорят, было элегантнее.

– Серьезно? Вот это да. Первый раз слышу. Наверное, я просто уже ассоциировалась с Lacoste. Но в то же время мне нравился и Nike. Всю жизнь играла в их кроссовках – лучших в мире. А когда закончилась договоренность с французами в плане одежды, уже полностью перешла под другой бренд.

– Не удерживали?

– Они много денег потратил на Джоковича. На меня не хватило, ха-ха. При этом остаюсь в хороших отношениях с Майклом Лакостом и другими владельцами марки. Они до сих пор поздравляют с победами.

– Следите, в чем выступают остальные?

– Куда без этого. Для девочек мода вообще важна. В раздевалке всегда идут обсуждения новых коллекций перед «Большими шлемами». Кто-то восхищается, кто-то плюется.

– Лучший наряд последнего US Open?

Черное платье Шараповой. Я даже сказала ей об этом: «Можно мне твое платье? Столько стразов, я ослепла». Маша посмеялась: «Мы же это любим, куда без них». Женственным получился наряд Слоан Стивенс – ей он очень шел.

Многие вообще постарались выделиться. adidas – длинными носками. Кто-то сказал, что девочки в них похожи на скоморохов. Другие – на чирлидеров. На самом деле главное, чтобы играть было комфортно.

– Случается по-другому?

– У меня несколько раз. Дизайнеры делали неправильную длину юбки, приходилось урезать.

Елена Веснина

– Летом вы были на матче-открытии футбольного Кубка Конфедераций в Питере.

– Я же посол этого турнира и чемпионата мира от Сочи. Обязана присутствовать на некоторых играх. Хожу с удовольствием. Когда позвонили и предложили два билета в президентскую ложу, даже не раздумывала. Сразу согласилась. Сидела в нескольких рядах от Владимира Путина. А вокруг было много официальных лиц, звезд шоу-бизнеса, спортсменов.

– В футболе разбираетесь?

– Не прямо как болельщик. Но и до лета выбиралась на несколько встреч. Весной с Павлюченковой на «Спартак» – «Зенит». А первый раз попала еще в старые «Лужники». Кстати, на тех же соперников. Атмосфера запомнилась еще тогда. В этом плане футбол круче тенниса. Спорить бессмысленно – его смотрят больше людей, он популярнее.

На футболе жгут файеры. У нас же их на корт не бросишь. Да и скакать как-то непринято. Слушайте, а фанатские песни какие!

– Что с ними?

– Суть в том, что я пол-игры не могла разобрать слов. Спрашиваю Настю: «А что они поют?» – «Я и не знала, что поют. А действительно что?» Начинаем прислушиваться: «Боже мой! Такой мат». Причем вместе спокойно орут папа и сын. Маленький мальчик 10-12 лет прыгает и кричит, что «Зенит» туда, а «Спартак» сюда. И мы такие с тенниса, где матом скажешь – 2 тысячи долларов штраф.

– Попадали?

– Не раз. Но иногда наказывали просто ни за что. Это зависит от судьи. Есть те, которые хорошо знают языки и улавливают интонацию, само слово. Другие думают, что если говоришь что-то с недовольным видом, значит точно запрещенное. И без разбора дают предупреждение. Вот к Кате Макаровой постоянно придираются без причины. Ко мне поменьше, но тоже случается. Несколько раз отбивалась.

– Как?

– Приходила к главному судье: «Посмотрите видео. Это точно не то слово, которое подумала судья на вышке». Они смотрели повтор – у кортов же есть камеры и микрофоны – и отзывали штраф.

– Самое безобидное слово, за которое штрафовали?

– «Отлично». Представляете мое удивление? Я просто в шоке была. Пошла к главной судье после матча. Она спрашивает: «А что значит отлично?» – «Great, super, wonderful. Переводите, как хотите, но это положительная эмоция. Как я могла выиграть матч и сказать плохое?»

Видимо, смутила вторая часть слова – чно. Показалось кое-что созвучное.

– Они даже это знают?

– И не только. У них целый список с плохими словами и выражениями на разных языках. И основное судьи должны знать.

– Кто в плане мата самый несдержанный?

Фоньини любитель. Из девочек Юля Путинцева.

– А из топов?

– Никого. В основном много молодых и дерзких. Они пока не научились сдерживать эмоции. Со временем пройдет. Агенты, журналисты и друзья расскажут, как правильно. Та же Азаренко в начале карьеры могла позволить себе очень многое. Сейчас по-прежнему эмоциональна, но гораздо меньше, чем раньше.

– Случалось, что кто-то крыл лично вас?

– Играла с одной бельгийкой. Она уже опустилась в рейтинге, но вроде бы не закончила карьеру. И получилось, что в матче судья два раза сделала отмену в мою сторону. Отмену правильную. Тут соперница как начала по-французски. А я-то его знаю – у меня Андрей Чесноков (тренер Елены Весниной – прим. Eurosport.ru) говорит. И понимаю, что она кроет меня, всех русских. Судья при этом молчит.

– Жутко.

– Дальше – больше. Бельгийка начала проигрывать розыгрыши и повторять одно и то же матерное французское слово. Которое знают все. Потом кинула ракетку. На переходе я не выдержала. Подошла к вышке: «Тебе недостаточно того, что она сказала? Может, словарик принести, чтобы почитала эти слова?»

В итоге матч я выиграла. А после игры пообщалась с другими-девочками бельгийками. Они сказали: «Да она постоянно так ужасно себя ведет. У нее каждый матч штрафы». Но тогда штраф ей так и не дали. Хотя она оскорбляла не только меня, но и судье говорила, что та слепая.

– Зачем рефери терпела?

– Неопытная оказалась, побоялась. Другие-то уже знают, как вести себя с такими кадрами. Вот на Олимпиаде произошел потрясающий случай.

– Расскажите.

– В первом круге с Катей вели 6:1, 4:1 в одну калитку. Но каждое решение судьи вызывало у девушек невероятные сомнения. На переходе они обозвали его козлом. Потом сказали: «Мы дадим тебе адрес очень хорошего врача. Ты должен к нему пойти». На английском. То есть все и всем понятно.

Мы с Катей даже переглянулись: «Ну за это уже точно пора давать штраф, вот 100%». Судья опытный, но почему-то молчит. Максимум: «Ведите себя спокойно». Непонятно, в чем дело, зачем терпит.

Следующий розыгрыш после тирады про врача. Я подаю. Эйс, но линейный кричит аут. Мяч действительно сомнительный, челленджа на корте нет. Тут наш судья с улыбкой выдает: «Correction. Ball was good». Мы с Катей просто легли в тот момент. Даже потом спросили: «Ну зачем ты улыбнулся?» – «Просто не сдержался».

– Соперницы взбесились?

– Еще как. Стали кричать, что аут. Потом рассказали всей своей сборной, как плохо судят на Играх. Мы говорили с их капитаном. Он смеялся: «Да там по-любому ничего страшного не было. Вы и так выигрывали». Они все сами понимают про характер этих девушек.

– Случалось, что убивали вас?

– Сколько раз. С введением челленджей этого стало меньше, хотя некоторые судьи теперь расслабились. Знают, что у игроков есть возможность проверить, и перекладывают ответственность. Не делают отмен. Даже если мяч на метр в ауте, молчат. Ты должен сам поднять руку и попросить. И то челлендж может не показать этот момент – он иногда не срабатывает. Тогда очко переходит другому человеку – ты же остановил розыгрыш.

Еще больше такого в юниорах. Знаю, что в мое время и судей подкупали – это было популярно.

– Так можно психику ребенка сломать.

– Да спокойно. Я сама из-за этого проиграла несколько важных матчей. Потом видела, как после игры отец соперницы шел в обнимку с судьей, садился в машину, и они уезжали вместе. Другие девочки ко мне подходили: «Не расстраивайся. Он все время подкупает».

– Это Россия?

– Да. За границей судьи просто из солидарности помогают местным – такое до сих пор есть. А у нас конкретно покупают.

– Проплаченные девочки выросли в хороших теннисисток?

– Ну да. Вот та, которой я уступила, высокие места занимала. Но уже закончила.

– Самое красивое место, куда заносил теннис?

– Новая Зеландия. Там есть местечко под Оклендом, где снимали «Хоббита». До сих пор остались декорации. Можно зайти в их домик, паб.

Еще впечатлили 12 апостолов. Это побережье недалеко от Мельбурна, где из воды возвышаются 12 огромных и необычных скал.

– Перелет в Австралию – всегда морока?

– У меня почему-то сложности с Америкой. В августе застряла в Торонто. Оказывается, службы безопасности ввели правило, что регистрация на рейс заканчивается за два часа до взлета. А лучше вообще прийти за три, потому что заставляют доставать и включать всю технику вплоть до наушников. Причем так только у одной компании – Air Canada.

Я про это ничего не знала. После финала собрали с Катей вещи в гостинице, в аэропорт приехали за 2:15. Подошли к автомату регистрации – паспорт не сканируется. Пишет: «Пройдите к стойке». Там очередь, теряем на этом еще минут 15-20. И нам говорят: «А куда вы пришли? Регистрация полчаса как закрыта» – «Как? Еще почти два часа есть» – «Ничего не знаем, ваши билеты пропали» – «Можно купить на другой рейс?» – «Нет. Спасибо. До свидания».

Время – ночь на понедельник. А во вторник у меня уже матч в Цинциннати.

– Как выкручивались?

– Агент раздобыл билет с пересадкой – на 6 утра. В итоге в 15-16 часов я приземлилась в США. Сразу вышла на тренировку, а на следующий день уже играла с Гарсией. Победила, но организм сходил с ума. На второй круг кондиций не хватило.

Но это новые правила подвели. Чаще в Америке задержки из-за погоды: ураганов, гроз. В апреле так попала в Чарльстоне. Должна была из него лететь в Нью-Йорк, оттуда в Москву. Между рейсами 10 часов. Думала: «Зачем такой билет купили?»

– В итоге он-то и спас?

– Самое интересное, что нет. В аэропорту сидела восемь часов. Прилетела в Нью-Йорк уже на следующий день – на стыковку естественно опоздала. Потом еще ждала подходящий рейс в Москву. Потеряла на всем двое суток.

– Хорошо, что на турниры не опаздывали.

– Разок прилетала впритык. Вечером сыграла полуфинал пары в Цинциннати, а в другом городе с утра уже квалификация одиночки. Приземлилась за несколько часов. Сразу поехала на корты. Выиграла первый матч, вечером проиграла второй. После сказала: «Больше такого повторять не буду».

Другие теннисные интервью Александра Головина:

0
0