Eurosport

Святой отец. История Ахмеда Мареза, чья смерть сделала сына лучшим футболистом Англии

Святой отец. История Ахмеда Мареза, чья смерть сделала сына лучшим футболистом Англии

03/05/2016 в 00:45

Столкновения с полицией, глина вместо футбольного поля и тотальная нищета – через что продирался лучший игрок Англии.

Мужчина средних лет лежит в больничной койке. В горло вставлена трубка, в венах – иглы. Женщина с уставшим лицом и два костлявых подростка стоят рядом. Кардиомонитор писком фиксирует последние удары сердца алжирского иммигранта. Врачебные каракули в истории болезни на спинке кровати складываются в слова: «Ахмед Марез. Инфаркт. Находится в коматозном состоянии».

Ахмеда догнала судьба – с таким сердцем, как у него, долго бегать проблематично в принципе. Но Марез держался больше 30 лет – с того дня, когда врачи в Тлемсене (город в Алжире) сказали 23-летнему парню, что его мотор глохнет и в целой стране ему не поможет ни один врач. В Алжире просто не было нужного оборудования. Марез, возвращаясь домой, смотрел на родную деревню Эль-Медина другими глазами. Он шел мимо площадки, на которой рубился за сборную поселка против профессиональных алжирских клубов, мимо школы, которая привила парню любовь к математике и помогла поступить в институт на инженера. Места детства проплывали мимо, чтобы навсегда остаться в прошлом. Ахмед шел паковать вещи. В кармане шуршал билет до Парижа, а в груди, рядом с больным сердцем, клубилась надежда.

Столица Франции пронеслась мимо Ахмеда в окне автобуса до Сарселя, коммуны на севере парижских пригородов с населением в 58 тысяч человек. Поселок, купавшийся в лучах африканского солнца, сменился серостью многоэтажек и лиц безработных иммигрантов, населявших коммуну. Они были вечно недовольны, ненавидели государство, угнетавшее их страны веками, а затем бросившее в нищете, ненавидели копов, до сих пор патрулирующих Сарсель и ночью, и днем в поисках бродяг, нарков и гопников. Ахмед вырос во время войны Алжира за независимость, но ни разу не принимал участия в митингах и беспорядках.

Мареза занимала только алгебра. И во Франции алжирец наслаждался новой жизнью: работа инженера-электрика в городской службе стабильно приносила деньги, местная любительская команда с удовольствием приняла подвижного полузащитника, дома в телевизоре весело кривлялся Пьер Ришар, в груди ровно билось сердце с новеньким кардиостимулятором.

А «Олимпик» из Марселя моментально влюбил в себя Ахмеда. Марез переехал во Францию в начале 1970-х, застав расцвет провансальцев – пять трофеев, в том числе два чемпионства, в период с 71-го по 76-й годы. Восхищение игрой «Олимпика» останется с Ахмедом на всю жизнь и выльется в мечту о том, что его сыновья наденут бело-голубую форму.

Ахмед Марез

В середине 80-х Ахмед познакомился с марокканкой Салихой и вскоре женился. В 91-м у них уже была пара сыновей – старший Вахид и новорожденный Рияд. Но когда Марезу-младшему исполнилось восемь, брак Ахмеда и Салихи развалился. Дети остались с матерью, отец съехал в соседний дом, но регулярно проводил время с детьми. Чтобы братья были обеспечены всем необходимым, Салиха устроилась за гроши уборщицей в парижскую поликлинику.

И отец, и мать работали в столице, дорога на работу и обратно пожирала часы. В это время братья росли в одном из самых криминальных и нищих районов Франции – Сарсель до сих пор лидирует в рейтингах наркомании, убийств, беспорядков и столкновений с полицией. 25% населения коммуны составляют евреи, кроме того, там обитает множество палестинцев, что выливается в гремучую смесь на фоне 40% безработицы среди молодежи. До сих пор Сарсель пугает тайной жизнью, которая течет в подворотнях панельных многоэтажек.

Дом Мареза

На улицах Сарселя билась молодежь. Ровесники Мареза. По примеру отца он никогда не совался в криминал, но рос с этими людьми, видел их на улице, играл с ними в футбол. Возможно, кто-то из поджигателей полицейских машин тренировался вместе с будущей звездой «Лестера» в спортивном Центре имени Нельсона Манделы.

Именно в этом комплексе Марез делал первые шаги в спорте. Местная секция заменила ему клубную академию. Рияд невероятно талантлив и упорен, но ему в жизни очень повезло. Дело в том, что Центр Манделы знаменит подготовкой пловцов и каратистов. Здесь расположен крупнейший бассейн департамента Валь-д’Уаза – густонаселенной области центральной части Франции (17-е место по плотности населения из 95 департаментов), – который готовит олимпийскую сборную по плаванию, а секция каратэ Сарселя признана в 2006 году лучшей во Франции. Лишь четыре воспитанника Центра, включая Мареза, добились успеха в профессиональном футболе: Жан-Мануэль Татис рубился за «Марсель» и «Севилью», Седрик Сабин выступал в куче французских клубов, съездил в Турцию и США, а Филипп Кристанваль пылил в «Барселоне». Бывший каталонский защитник в конце нулевых подарил Центру новый синтетический газон, за что поле назвали в его честь. Так что Марезу, который тренировался еще на стертом покрытии с глиной и камнями на поле, очень повезло попасть в эту четверку.

Около 15 лет футбольной секцией руководит Мухамед Кулибали. Тренер очень строго относится к воспитанникам, и когда Ахмед притащил на занятия 12-летнего Рияда, совершенно не впечатлился финтами тощего пацана, который отлетал от мяча при любом контакте. Марез не переживал, не задумывался о профессиональной карьере всерьез и пинал мяч в кайф. Но пинал постоянно. Брат Вахид тоже любил футбол, но предпочитал взять девчонку и пойти в кабак. По дороге он часто встречал брата, который даже после тренировок шел рубиться с взрослыми мужиками на асфальтовую площадку. Если был вечер без дворового матча, то пацан просто репетировал удар о стенку дома. Братья могли пересечься и в 9 (по пути старшего на тусовку), и в 12 вечера (когда Вахид возвращался домой).

Ровесники Рияда подсаживались на наркоту, попадались на кражах и угонах, вступали в подпольные организации правого характера – Марез пинал мяч, не думая ни о чем. Так продолжалось три года, пока в один из вечеров мать не схватила сыновей и не отвезла в больницу – 54-летнего Ахмеда все-таки догнала болезнь. Марез-старший умер, не приходя в сознание.

Всю сарсельскую жизнь он мечтал о том, что воспитает футболиста. После Рияд не раз говорил, что именно смерть отца заставила его стать профессиональным игроком. Но бедный электрик не увидел, как его сын жал железо в зале до четырех утра, как срывался на просмотры в непонятные клубы, как оказался в «Лестере», женился на англичанке и стал лучшим игроком Премьер-лиги. Протяжный писк кардиомонитора в палате был последним звуком в жизни Ахмеда.

Но ведь любой отец отдал бы жизнь за исполнение мечты сына. В семье Марезов так и вышло.

Другие тексты Артема Мазилкина:

0
0