Eurosport

Петр Чех хромал до 17, предал родной клуб и стал вратарем случайно. Суровая юность легенды «Челси»

Чех хромал до 17, предал родной клуб и стал вратарем случайно. Суровая юность легенды «Челси»

19/01/2019 в 16:00Обновлено 24/01/2019 в 16:09

Эксклюзивные байки, о которых вы не знали.

Впервые текст был опубликован 19.01.2019.

Для тех, кто родился в 1990-е, Петр Чех объективно в топ-3 лучших, говоря по-чешски, голмана мира. Никто тогда не держал уровень вот настолько долго – он, Джиджи и Икер считались рок-звездами лет 10. Вместе с ним уйдет последнее напоминание о том самом «Челси», так как и Дрогба, и Лэмпард, и даже Терри уже все. Стоит ли вспоминать бронзовых чехов на Евро-2004.

Чех об этом даже не мечтал.

Потерял в детстве брата

После Второй мировой его предков, владевших огромным участком и бизнесом, раскулачили и оставили часть земли. В Чехословакии только-только выбрали коммунистов (вообще, это одна из двух стран Восточного блока, где красных поддерживали от души), и у прадеда Штепана они симпатий, конечно, не вызывали. Огромное семейство уже не зажиточное, тем не менее дед восстанавливал хозяйство до смерти, а отец переехал в Пльзень и позволил себе четырехкомнатную квартиру на Лохотине (средненький район на севере города), 105-ю Skoda и четырех детей.

Старшая – Маркета, и тройняшки – Михал-Петр-Шарка. Первого врачи обнаружили лишь на восьмом месяце: он родился хрупким и вскоре умер. А Шарку Петр чуть не убил сам, сломав ей бедро в мамином животе. Тяжкие роды и трагичная новость омрачили их, но не дали впасть в депрессию: мотивация прокормить трех маленьких землекопов – рабочая штука.

Старшая просто училась, Шарку отдали на гандбол, а Петр горел хоккеем. «В первом классе к нам в кабинет зашел дядя из пльзеньской детской команды и спросил, кто хочет к ним на хоккей, – вспоминает Петр Чех в автобиографической книге «Моя жизнь». – Он даже не закончил, как я подскочил к парте и вытащил заявочный лист. Через две минуты заполнил и отнес назад, но дядя объяснил, что требуется согласие родителей». Дома листочек куда-то потерялся. Было понятно: денег на элитный вид спорта нет. Папа предложил стратегическую альтернативу – перейти со льда на траву, тем более он сам занимался атлетикой и каждые выходные рубился с приятелями в футбол.

Безупречно учился и играл в хоккей

Во втором классе малого записали в школу при городском спортивном клубе. Все, даже классная руководительница, напоминали Петру о местном конвейере хоккеистов, ведь ее сын суперстар школьной команды: в 16 дебютировал в чехословацкой лиге и у всех на глазах дорос до НХЛ. Петр Сикора звали. Его мать – единственная, кто не взлюбила Петра и как-то даже влепила двойку за диктант. Чех-старший требовал хороших оценок и за любую оплошность давал сыну оплеухи, поэтому тот учился отлично и не был замешан в плохих делишках. Наоборот, позже стал председателем учебного парламента. «Меня интересовала учеба. Любая. От математики до истории или чешского языка. Даже когда я забывал принести д/з или пропускал уроки из-за турниров, все сходило с рук, потому что учителя знали: это Петр Чех».

До 15 лет левша Чех-младший играл в поле на всех позициях слева. На тренировках по приколу становился в рамы. Тренер не чуял перспективы из-за среднего роста, хотя как-то раз готовились на город, и перед матчем выяснилось, что ни один из трех вратарей не явился.

«Может, он тем и заслужил такую карьеру, потому что многие ребята то приходили, то не приходили, то на выходные куда-то собирались, то еще что, а Чех приходил всегда. Для него не существовало причин для пропуска тренировки, тем более игры», – вспоминал бывший тренер детской «Шкоды» Иржи Секвенс, который умер в позапрошлом году. На ту игру он заявил парня голкипером – «Шкода» влетела 1:3, могла и 1:10, но коуча поразило, как тот дирижирует игроками и – главное – как они его слушаются. Петр не стал вратарем, но отныне всегда вставал в рамы, когда не было выбора, и со временем засомневался в позиции. Упросил маму на перчатки и был, скорее, полувратарем, чем полузащитником, пока не выдал самый шикарный матч в поле. В 11 лет.

Сломал ногу так, что хромал до 17 лет

«Тот день мог стереть всю карьеру. Приехал к нам городской конкурент СК «Пльзень» – они шли ниже и в целом были послабее, поэтому к перерыву мы уже делали их 4:0. Двойку положил я. В половине второго тайма они подавали угловой, мяч отскочил ко мне на фланг, я побежал, а Секвенс, который одновременно судил игру, закричал: «Давай, Петя, выходи один на один!». Уже в штрафной решил обыграть вышедшего голмана: убрал под левую перед прыжком и уже думал праздновать хет-трик, как тот свалился на мою ногу. Телу хотелось бежать дальше, но оно не могло – нога вывернулась в обратную сторону. Крик был слышен на другой стороне Пльзени», – из автобиографии Чеха.

Подбежали игроки, тренеры, чей-то папа усадил тело на заднее сиденье 105-й Skoda и повез в госпиталь. По дороге грязный, потный, в форме и с двумя сломанными костями Чех подпрыгивал на кочках и, конечно, никто не додумался придержать ногу. Еще два часа – такой же чумазый – прождал в очереди. «Я первый раз вообще в больнице и сразу такое! Вокруг медсестры бегают, а я пошевелиться не могу, повсюду крики, кровь на полу, привезли каких-то избитых рабочих, слева непонятная девочка, справа бабушка с перебинтованной рукой».

Через час медсестра подошла и спросила:

– Что у тебя, мальчик?

– Играл в футбол. Пожалуйста, помогите, посмотрите на ногу.

Вывернутая и страшно опухшая нога не смутила женщину, и та добавила:

– Посмотри вон на ту бабушку. Она сидит и не плачет, а ты что?

Из ее запястья торчала кость. Только через час медсестра вернулась и забрала к доктору. «Ну что там у вас?» – поинтересовался он. – «В футбол играл» – «Хм. Сомневаюсь, если когда-нибудь еще будешь». Затем он ушел, а вернувшись, спокойным голосом произнес: «Сейчас чуть-чуть поболит». Взял огромный, как для слонов, шприц и воткнул в лодыжку. «А-А-А!» – щиколотка распухла с половину мяча, но болеть перестала. В это время подключился второй лекарь и за пару минут, не с первого раза, выровнял кости до первоначального состояния. Петр даже не понял, что сзади его крепко держат еще двое.

«Как спадет отек, поменяем тебе гипс», – сказали они, уже накладывая его на черную от грязи и красную от крови голень.

Следующую неделю Чех провел в палате со слезами от ужасных мыслей. Тогда же случился разговор с самим собой: «Не смогу бегать, значит стану вратарем». Еще восемь месяцев ушло на безфутболье: лечился и ходил в костылях. Когда гипс сняли, икроножная мышца была размером с руку, а ноге еле хватало сил, чтобы пошевелиться. «Помню, забыл, как бить левой. Техника пропала. Сила пропала. Не мог даже выбить дальше чем на 10 метров. Я хромал, но тренеры определили меня в ворота, потому что на поле это был бы только смех. Даже сейчас чувствую, что левая лодыжка не такая упругая и пружинистая, как правая. Если потянуть за пальцы вверх, они будут под углом, не так, как на правой ноге».

Не слушался врачей и чуть не угробил карьеру

После травмы освоил вратарскую базу – так быстро, что стал основным в одной из лучших академий Чехии, и несмотря на беспокоящие до 17 лет боли и хромоту, вскоре получил вызов в сборную U-15.

Травма первая в своем роде, но с часами Чех, конечно, переборол страх сломаться опять: пять раз сломанный нос, трижды сотрясение мозга, постоянно кровавые колени и локти, а пальцы вышибал стабильно раз в месяц. Как-то хотел бахнуть летящий мяч кулаком, но попал одноклубнику в челюсть – тому ничего, а палец воткнулся в кисть. Когда вправили, испугался: через два дня важнейший матч в Ческе-Будеёвицах.

Петр Чех и его перчатки

Петр Чех и его перчаткиEurosport

В больнице на следующий день заявили: «Это в последний раз, Петя. Сделаешь что-то подобное, пойдешь в другую больницу – мы тебе не поможем». И выписали две недели выходных. Через три дня отек спал, рука не болела, на четвертый он на свой страх и риск вернулся к тренировкам.

Шлем мог появиться гораздо раньше. Квалификация на Евро U-15 – Чехия против Словакии. В основе. 15-я минута. Выходит на нападающего, прыгает – удар коленом по голове. Мяч в руках. Встает – все нормально, только что-то капает. Думал, пот, потом вытер рукавом – кровь. Над глазом огромная дыра. Благо большая встреча и врачи на арене – быстренько зашили все, но дальше играл другой вратарь.

Прошел через учителя Павла Недведа

Кто сделал Петра Чеха таким? Отец и Йозеф Жалоудек.

Икона пльзеньской школы. Через него прошел Недвед. Слабых он отсеивал зараз, а на Чеха обратил внимание уже по первой встрече. Утром обычно открывал тренажерный зал и не удивлялся присутствию Петра на необязательной силовой тренировке в 6:30. Затем в школу, после нее на обязательную, вечером домой.

Жалоудек воспринимал и общался со всеми на равных. На тех, кто приходил на силовую утром, он не кричал, не бил, не хвалил, никогда не стоял за спиной и не указывал, что делать. Лишь изредка мотивировал: «Эй, хочешь заниматься хренью, занимайся, но я предупреждаю, что это тебе ни к чему». Стоило кому-то провиниться всерьез, Жалоудек взрывался. Как-то заметил ленивого во время динамических упражнений и выдал: «Что же ты, дурень, стоишь тут? Можешь идти на …, в следующий раз не приходи!» Это фраза, причем с явным пльзеньским наречием (у чешского языка множество диалектов), запала Чеху в голову, потому что произносилась ежедневно – «Что же ты, дурень, стоишь тут?»

Строгий вид, задумчивое лицо, добрые очи. Все прекрасно видел, но делал вид, что не контролирует: «Хотите быть успешными? Запомните треугольник – футбол-семья-школа. Если хоть с одним из этого схалтурите, можете стараться, но ничего выдающегося из вас не выйдет». При этом сам семью он не имел и даже в 50 с хвостиком жил с мамой, как и его старшие братья Адольф с Олдрихом. Еду на работу носил в кастрюльках. Не выглядел любимцем у женщин, но все знал и предупреждал: «Дурни мои, подождите, когда поступите в среднюю школу. Девочки вас начнут клеить, пока вы с ними не… забудете про футбол. Одни дискотеки и бабы! Не ведитесь на это: жизнь от вас не убежит, а футбол может».

Как игрок не состоялся, но в 180-тысячной Пльзени его все узнают – каждый, кто занимался футболом на западе, должен был пройти через Жалоудка. Всем, кто прошел, ясно: дед пожертвовал себя футболу, потому что единственное место, где он работал, – футбольные академии Пльзени. Брали его за одно качество – он одним взглядом мог понять, талантливый перед ним футболист или нет. После вопросов о семье и школе знал о юноше практически все.

Предал родной клуб ради первого контракта

После 1999 года карьера поперла. Вызвали в U-17 на чемпионат Европы, проходивший прямо в Чехии на Мораве. Чех вспоминает: «За Хорватию играл Срна, будущая икона «Шахтера». Шведы привезли Чельстрёма, который шесть лет шефствовал в «Лионе». Россия представила близнецов, позже цементных стопперов сборной Василия и Алексея Березуцких. У Испании в раме Пепе Рейна, а на замене Артета, с которым мы через 16 лет вместе встретились в «Арсенале». Для чехов дело кончилось успешно: четвертое место, зато Ярда Плашил перешел в «Монако», а Чех так задорно отстоял с немцами (0:0), что в итоге умчал в деревенский «Хмель», который вышел в первую лигу только потому что его выкупил местный Галицкий.

Даже сегодня он уклоняется от вопросов на эту тему, поскольку в «Виктории» считают тот переход в Блшаны – деревню с населением 1 000 человек – предательством. С того момента руководство ведет контракты с молодыми и официально запрещает покидать клуб по своей воле.

Первым Чеха заметил Ян Ржичка – в 1999-м ассистент главного тренера «Хмеля», сегодня – скаут «Манчестер Сити»: «Матч дублей. Пльзень выиграла 2:0, а мы не завершили ни одной атаки. Блшаны – деревушка с богатой футбольной историей: поднимались до высших лиг, потом клуб выкупил Хваловский – с 1993-го президент Футбольного союза Чехии, стали приезжать бывшие чешские звезды, которые вместе с молодыми, которых мы специально, можно сказать, крали из академий, давали неплохой результат со скромным бюджетом.

Чеха заметил совершенно случайно, так как изначально с Беранеком (главным тренером «Хмеля») договорились, что съезжу взглянуть на левоногого Ярду Шедивца, который нам отказал ради Италии. В то же время заинтересовал другой парень – страшно высокий пацан на воротах. Я еще удивился, почему не стоит Мартин Тихачек (основной вратарь дубля «Виктории»), ведь тот уже представлял сборную U-18, был атлетом, а этот высокий худой парень дирижировал обороной, будто он реально дирижер. Когда Пльзень теряла мяч, он указывал защитникам, куда бежать, какие зоны закрыть. И каждый его совет приводил к тому, что мы даже не могли нормально пробить в створ».

Что было дальше?

– Вернулся в Блшаны. Сели мы с Беранеком, с тренером вратарей Седлачеком, плюс пришел спортивный директор Зденек Коварж, у которого просто дар из серьезных разговоров превращать в веселуху. Спросил: «Ну что, советнички, порадуете чем-нибудь?» – «Нашли-нашли мы принцессу. Высокую, молодую, левоногую». Все еще были уверены, что я о Шедивце, но Коварж продолжил: «А голами принцесса сегодня похвалится?» – «Да нет же. Даже по воротам ни разу не пробила» – «А чем же она вас так удивила?» – «Тем, что на два года младше остальных. Зовут Петр Чех. Вратарь». Седлачек удивился, задал пару профессиональных вопросов, а мне трудно было что-то доказать, ведь я не стоял в рамах, но одно мне было ясно: это дирижерство, из-за которого у него почти не было работы все 90 минут.

Как вы с ним договорились?

– Директор Коварж узнал, что Чех без контракта, так все и поехало. Чех отменно отстоял чемпионат Европы и в наших разговорах выглядел умнее сверстников: такой интеллигентный, говорит по-английски, учит немецкий. Я спросил его: «Петя, чего ты от футбола хочешь?» Он: «Хочу когда-нибудь поиграть в итальянском или испанском чемпионате». Я продолжил: «А если только один клуб?» – «Барселона». Этим он нам дал понять, каков в нем уровень амбициозности.

Парадоксов в этой истории навалом. Главный тренер «Хмела», пан Беранек давным-давно соседствовал с Чехами в одном панельном доме: они на седьмом этаже, он на первом. Отца прекрасно знал, иногда они вместе гоняли в футбол. Только когда Петр подписал договор и прибыл в расположение, Беранек осознал, что это тот самый пацан, которого Чех-старший возил в коляске в середине 80-х.

Вырос за год на 17 см и опять чуть не угробил карьеру

Перехода в Блшаны могло не случиться: в 15 лет Петр Чех вырос на 17 сантиметров (со 173 до 190). Это, конечно, исказило координацию. «Заходя в трамвай, всегда действовал осторожно, чтоб не удариться о поручни, люди смотрели и по глазам читалось: «Божечки, какой высокий!» С той высоты я все видел, но и меня было отовсюду видно. На глазах примеры других ребят: помню некоторых, кто в 13 мог перебить половину поля, такой в ногах динамит! За год они вырастали и из-за поменявшейся диаметрально координации не могли выбить даже на 20 метров. У меня было то же самое: я вообще не понимал, почему не слушаются руки. Когда вы вратарь, первым делом вы задействуете глаза: нужно оценить дальность удара и одновременно выдвигать руки на предполагаемое столкновение с мячом. Вот эти доли секунд! Но представьте, каково было, когда мяч пролетал между рук в голову. Пришлось все учить заново».

Еще три месяца Петр не покидал зал: просто кидал теннисный мячик в стену и ловил обратно. Когда прежние ощущения вернулись, понял: это важное преимущество. Его рост сегодня – 196 сантиметров.

Петр Чех отбивает пенальти

Петр Чех отбивает пенальтиEurosport

В «Хмеле» надувал мячи и закрепился в сборной

В «Хмеле» процветала дедовщина: молодые носили мячи, сетки, конусы, ходили за тренерами и помогали с процессом. Перед каждой тренировкой Чех и молодежь приходили раньше, чтобы проконтролировать, все ли в порядке, все ли мячи надутые. Не надутые – брали насос и надували.

«Не знаю, как сейчас, но в то время это считалось нормальным. Слышал историю про Джона Хейтингу: когда тот в 16 впервые пришел на тренировку взрослого «Аякса», то дал всем понять, что духом не будет. Сейчас ему 35, но тогдашние игроки подтвердят мои слова. Просто для сравнения: когда того же Гудьонсена, с которым мы пересеклись позже в «Челси», просили что-то в этом духе, он шел и делал, а Хейтинга выдавал: «Да вы шутите? Я вам кто, слуга? Я здесь для того чтобы играть в футбол, а не заниматься глупостями!»

Конечно, я бы так, как он, не отреагировал никогда, тем более в таком возрасте». Каждое утро Чех или кто-то из молодых просыпались раньше всех и стучали по комнатам, чтобы к 7:00 все были собраны.

Во втором сезоне за «Хмель» Чех встал на постоянку: Хваловский укатил в «Штуттгарт», а тот получил время и во всех сборных воспринимался отныне как первый. Большие международные турниры транслировал Eurosport, на стадионы собиралось по семь тысяч зрителей, что несомненно закалило характер на будущее.

Квалификация на ЧЕ U-18 с Данией в гостях. Бац – 1:0. 2:0. Потом чехи прокатились по Италии. Поехали на Евро в Германию, но там даже из группы не вышли, хотя все шансы имели. Первый продули, второй матч с французами, причем второй тайм у тех два удаления. Хватило бы ничьи, но 0:2, а французы в итоге взяли золото. Третий – решающий – с немцами испортил судья в черном: Милан Барош здраво открылся на 3-й минуте – 1:0, так все и держалось, пока в конце судья не поставил пенальти.

Когда Чех встретил его во второй раз, колени чуть не надломились. Через два года этот человек в черном вел финал Евро U-21 в Базеле, но после победы чехов тот ко всем подошел и поздравил. В третий и последний раз они виделись в мае 2009-го – Том Хеннинг Эвребе в открытую не пустил «Челси» в финал Лиги чемпионов.

Tom Henning Övrebö

Tom Henning ÖvreböGetty Images

В последние дни в Чехии фанаты унижали и обливали пивом

Во время периода в Блшанах у Чеха был самый зверский день в карьере. «Богемианс», четвертый клуб Праги, отгрузил в сетку четверку, во время третьего хулиганы облили Петра пивом, а судья ошибочно удалил – и все это в первом тайме. Уже тогда было понятно, что «Хмель» кончается – владелец серьезно заболел, денег не было даже на второй комплект формы, и Чех – весь в пене – просто проклинал этот день. Вдобавок ему влепили трехматчевую дисквалификацию.

Тогда пришло письмо из «Вердера». Немцы звали на просмотр, и хотя в воротах тогда стоял Франк Рост, клуб искал кого-то молодого на подмену. Тот день, возможно, был еще хуже: самолет задержали на три часа, Чех вылетел после ангины и растренированный, а на борту посеяли панику – боинг за полминуты упал на три километра. В Германии выяснилось, что забыли багаж, так что первую тренировку Чех пропустил, а по возвращении «Хмель» зарядил цену в миллион марок (около 1,5 млн евро на сегодня).

Через полгода прибежала «Спарта». По деньгам клубы сошлись за неделю, надо было только оставить подпись 29 января. Тем утром Чех встал без будильника: он до сих пор жил с родителями и ежедневно гонял 60 км в Блшаны из Пльзени. Мама с папой на работе, водительских прав еще не было, потому заказал такси прямо до Праги. На улице ждала темная Škoda Felicia.

– Куда путь держим, шеф?, – спросил таксист.

– На Прагу! – ответил Чех.

Ничего необычного, просто расстояние между городами – больше сотни километров, и, конечно, водитель одновременно удивился и обрадовался, сколько сможет подзаработать. Через полтора часа он, ничего не подозревая, высадил Чеха у «Макдоналдса» напротив стадиона «Спарты» и выдал:

– А вам вообще зачем аж сюда?

– Ну, если все пройдет гладко, был бы рад здесь работать.

«Спарта», болельщики

«Спарта», болельщикиTwitter

«Спарта» заплатила и за такси (2 тысячи крон), и подписной бонус влепила – 300 тысяч разом. В деревне-то он получал 12 тысяч крон в месяц, а тут такие вещи творятся. Через два месяца Чех сдал на права и купил Opel Vectra, чтобы самому ездить к родителям. Вскоре он подарил ее папе, потому что во Франции его уже ждала другая машина, а еще через два года «Челси» совершил одну из лучших своих сделок в истории. Конечно, никто не представлял, что все будет вот так. Кроме пана Жалоудка.

Другие истории плохого человека Тимофея Загорского про Чехию:

0
0