Eurosport

«Могу купить проездной. Если бы папа не помогал – сдохла бы». Что такое женский футбол в России

«Могу купить проездной. Если бы папа не помогал – сдохла бы». Что такое женский футбол в России

28/07/2014 в 18:20Обновлено 04/08/2014 в 18:50

Надежда Карпова уехала от родителей, чтобы играть и зарабатывать деньги, и рассказала Eurosport.ru, что это за люди – которые любят женский футбол.

– Футболисты не выглядят как ты. Они выглядят как Павел Мамаев. Ты правда играешь в футбол?

– Ну да. Немного. Бегаю по полю.

– Как пришла в голову такая идея?

– А она не приходила. Я просто играла. Всегда. С детства. Ездила в лагерь – играла. С друзьями во дворе – играла. А потом на каких-то соревнованиях меня заметили и позвали в Училище олимпийского резерва.

Когда я была маленькой и еще жила в Ярославле, никогда не думала, что девочки играют в футбол. Помню, как-то вечером ложилась спать и думала, как это было бы круто. Неужели такого не может быть? Подходила к маме и спрашивала, где есть такое. А она говорила, что такого не бывает. Если б я родилась в Англии – кайфовала бы. Но поскольку я родилась в Ярике, все обломалось.

– Откуда ты знала, что в Англии есть женский футбол?

– Это я сейчас так думаю.

Надежда Карпова

Надежда КарповаEurosport

– Так. Ты мучила родителей…

– Нет, я не мучила. Я спросила один раз, а они сказали «нет». Блин, жалко. Пофигу, буду играть с парнями. А потом, когда мне сказали, что есть такая возможность, я уехала в Училище, оно в Звенигороде находится. Я сразу маме сказала: «Все, я поехала». А она: «Нет, нужен 10-й класс и 11-й, университет». Не-не, говорю, надо ехать.

– Ты одна уехала? Плакала по ночам?

– Нет. Я вообще кайфовала. Сначала мы жили в Серебряных прудах, это второе отделение Училища. Там было нормально – гостиница, двухместные номера, телеки маленькие висят на стенах. А потом на второй год нас перевели в само Училище, которое находится в Звенигороде. Оно сделано так: стоят вагоны, ну вот реально как на стройке, я была на стройке – отвечаю, там такое же. Но мне было как-то похеру, мне было кайфово. Ничего не делаешь, играешь только в футбол. Мне еще напели, что этим можно деньги зарабатывать. Нихера себе, подумала я. Конечно, останусь здесь – я готова мыться в холодной воде и так далее.

– Там надо было учиться, уроки учить?

– Нет. Спортсменам делали поблажки, знали, что у нас по две тренировки в день. Нам говорили, что можно в полноги учиться. Нужно, конечно, но не с таким усилием, как в обычной школе.

" Если бы контракт с «Россиянкой» подписала – до 23-х лет получала бы девять тысяч рублей"

– И какое у тебя сейчас образование?

– Прошлый год я прое… А в этом подала документы в РГУФК – на менеджмент и психологию. Буду в «Манчестер Юнайтед» работать, разговаривать: «Руни, почему ты не забил сегодня?». Ха-ха, нет, на самом деле нет.

– Сколько прошло с момента, как ты приехала в Училище, и до момента, когда ты стала получать деньги?

– В Училище я была два года, сейчас прошел год, как я оттуда свалила.

– Ты не закончила Училище?

– Там нет такого. Тебя берут, когда ты маленький, ты можешь закончить там школу, а потом идешь в Училище, учишься на тренера. Обучение проходит в этом же здании, ну в вагонах – там класс есть. Когда я закончила школу, поняла, что могу играть там всю оставшуюся жизнь. Поняла, что надо быстренько оттуда катапультироваться. Поскольку это Училище является дочерней командой «Россиянки», я захотела играть там. Понравилась тренеру – хотя не знаю, может меня кто-то пропихнул – не суть. Меня стали вызывать на сборы, на предсезонку. Думала, что «Россиянка» – лучшая команда на планете, буду играть, всю жизнь за один клуб гонять, как Тотти. Но что-то там не сложилось, к сожалению.

– Почему?

– Сначала сложилось, потом не сложилось. Я думала, что это все так серьезно – женский футбол, все дела. Но потом поняла, что что-то не то. Увидела какие-то подставы.

– Например?

– Мне сначала говорили: «Мы тебя поставим на минимальную ставку». Девять тысяч рублей. Типа я жила бы в УОР и приезжала играть за «Россиянку». Но тогда-то я не знала, что после подписания первого контракта права на игрока принадлежат клубу до 23-х лет. Они так и делают: могут до 23-х лет платить тебе девять тысяч рублей. Ты будешь кушать веточки, собирать камни, ха-ха. Я подумала, что прожиточный минимум москвича – тысяч 20-30. Мне нужны были эти деньги. И плюс мне надо платить за обучение, потому что я такая крутая, уехала в Училище, сказала папе, что мне его помощь не нужна, я буду самостоятельной – все, давай пока. Буду рубить бабки.

И сказала, что мне нужно где-то жить, поскольку я из Ярославля – ну чтобы мне снимали квартиру. И чтобы платили 30 тысяч рублей и за обучение.

Надежда Карпова

Надежда Карпова Eurosport

– Ты это все сама решала?

– В смысле были ли у меня агенты? Да какой агент, если у меня 30 тысяч – и как я жила бы? На самом деле я поняла, что тридцатка – это … Ладно, не суть. В клубе вроде «да-да», а потом началось: «Блин, Надюх, у нас так-то минимальная ставка 20. Квартира – можешь в УОРе пожить, в холодной воде помыться. За обучение, ладно, заплатим», – что-то не то началось. Почему они не согласны на минимальные условия? Всем футболистам предлагают эти условия, я уверена.

Потом они мне сказали: «Давай еще недельку у нас побудешь, мы посмотрим, может, проявишь себя». А я два года уже в дочерней команде, езжу с первой на сборы. Думаю, ну ладно, хер с ними. А уже надо что-то решать. Заселили меня в квартиру – причем двухкомнатную в Красноармейске. Вообще огонь, думаю. Сейчас они мне тридцатку еще накинут, и я очки так надену и буду сидеть там. Они такие: «Мы готовы девять тысяч платить, это потолок». Э-э-э. При этом я играла в основе молодежной сборной, не скажу, что Криштиану Роналду, но стабильно выпускали, забивала. Я подумала, это вообще кидалово, надо побыстрее валить отсюда. Через неделю говорят: «Мы даем тебе 20, обучение оплатим». Но я уже заговнилась, сказала: «Не, нафиг». Связалась с другой командой – «Зорким». Они сказали: «30 тысяч даем, это наша минимальная ставка».

– Как ты с ней связалась?

– Мне помог один человек. Он раньше был спортивным директором в «Россиянке». Он ничего не обещал, но команда от Москвы недалеко, много игроков из национальной сборной – взрослые женщины, под тридцаху всем – можно многому научиться. Я позвонила шефу, он сказал, что все отлично…

– Шефу? Это прозвище?

– Виталий Юрьевич. Это из «Зоркого» человек. Он сказал, что деньги и квартиру мы тебе дадим. На следующий день прислали за мной микроавтобус, погрузили все мои вещи. Вот это отношение.

" Спортивный директор и тренер «Зоркого» – это отец и сын. Все схвачено. Об этом не надо писать"

– Как прошел этот год?

– Если честно, не очень. Потому что я сидела на банке. Выходила пару раз, так чисто под премки. Но я даже премки не получала, потому что выходила на три секунды.

– Почему не получилось? Ты слабее?

– Да, я слабее. Там профики играют. На самом-то деле, думаю, что я лучше, ха-ха.

– Что будешь делать?

– Может, уйду в аренду. Может, тут останусь. Нужно играть. На тренировках я от них многому научилась, но играть-то нужно. Хоть с Ван Перси тренируйся, без игровой практики нельзя.

– Ты впахивала на тренировках?

– Поначалу впахивала. В дебютном матче на сборах забила три гола – меня выпустили во втором тайме. Думаю, ну все вроде, я и на тренировках нормальная, и забила сразу три – когда наши суперфорварды забили по одному. Вроде могу не хуже. Чемпион мира по тренировкам, думала, мне будут давать шанс, буду играть. А когда начался сезон, с первой игры все пошло не так. Уже всех выпустили – стареньких, не стареньких – а я сижу. Меня зачехлили.

– А почему так? Ты кого-то обидела?

– Нет. У нас тренер молодой, только пришел. Он хорошо разбирается в футболе, может, он меня не полюбил.

Я разговаривала с человеком, который меня привел, запишите – Сухарев Михал Михалыч. Офигенный мужик. Он всем помогает. Сейчас он спортивный директор в «Зорком». Говорит: «Не переживай. Тренируйся, доказывай, что ты лучшая. Мы в тебя верим». Впахивала я до следующей игры – с «Россиянкой». Принципиальный матч, думала, выйду во втором тайме. Приехал папа из Ярославля, но меня даже на пять минут не выпустили. И у меня случился нервный срыв… Ну не, это я *** [придумываю], конечно. Расстроилась очень, загонялась жестко, не понимала, что не так. Тогда приехал еще папин друг, который играл в «Шиннике», в «Волге» (Ярослав Харитонский, карьера которого пошла под откос после столкновения с Эмануэлем Погатецом в 2005-м. – Прим. Eurosport.ru). Он говорит, люди умирают на поле, жара под миллион градусов. Игру надо было усиливать, все нападающие устали, много моментов не реализовали. НООО – меня опять каким-то чудом прекрасным зачехлили. Все были в шоке. Папа разговаривал с тренером, а он сказал, что понял, что надо было меня выпустить. Спортивный директор звонил, говорил, что собирались выпускать. А тренер, кстати, его сын. Там вообще все схвачено. Об этом не надо писать.

– Это интервью, как же не писать.

– Я была реально в форме. Непонятно, по каким причинам так сделали.

– И ты перестала впахивать?

– Ну да. Не режимила, разочаровалась в этом женском футболе. Блин, нахера мне все это – живу в Красногорске, сейчас целый сезон просижу на скамейке. Так оно и вышло, я была права. Я нарушала дисциплину, плохо себя вела, отвечала всем. Тренировалась, но в душЕ такое было – что подзабила. Поняла, сколько жопу не рви, ты молода и тебе все равно не доверяют. Я расстроилась и начала пинать говно.

– Чего ты теперь хочешь?

– Не знаю. Вроде говорили, что тренера уберут. Думаю, вообще классно – придет какой-нибудь опытный, который большему мог бы меня научить, чем тот, кто только что закончил школу тренеров. Может, дело во мне. Сейчас буду впахивать, очень хочу играть. Мне вообще наплевать, с кем играть и где. Хочу потом вернуться и сказать, что все лохи, а я лучше. И еще футболку снять и праздновать, как Балотелли.

– А такое бывает?

– Нет, это я гоню.

" На премиальные в женском футболе можно купить футболку брендовую. Одну"

– Тебе интересно смотреть чемпионат России?

– Иногда. Матчи вроде «Спартак» – ЦСКА. Зарубу какая-нибудь. Я ни за кого не болею. Болела за «Шинник», но поскольку он уже на полуспущенных в ФНЛ, уже не болею.

– Мужской футбол в России – это трансферы и стадион «Зенита», самый дорогой в мире тренер сборной и ноль игроков за рубежом. Что самое страшное в женском футболе?

– У нас нет ничего страшного, все хотят тренироваться и всем похер на деньги. Не то что бы похер – если тебе 27 лет, ты не будешь играть за три рубля и «Роллтон» есть по вечерам. Но таких денег, как получают мужики, у нас близко нет. Я даже не хочу слышать эти суммы, которые они получают в месяц. Не знаю, что они с ними делают. Я бы сидела и вот так делала бы…

– … как Джони Ноксвил в «Несносном деде».

– Мне кажется, они так и живут. Как может Кокорин получать как Иньеста? 16 миллионов рублей в месяц. Что это вообще?

– Какие перспективы у самых одаренных футболисток?

– Попасть в национальную сборную.

– Уехать за рубеж реально?

– За рубежом тоже не везде хорошо с женским футболом. Во Франции играют для себя. Моя знакомая Ирина Зварич, украинский вратарь, рассказывала, что там женщины днем работают, а вечером тренироваться приходят. Ее команда в чемпионате была второй или третьей.

– Самая большая зарплата в России – семь миллионов евро в год у Халка. Бюджет «Зоркого» во сколько раз меньше его зарплаты?

– Пффф. Бюджет «Зоркого» – одна тренировка Халка с утра.

– И все, деньги кончатся?

– Ага. Чтобы Халка взять, «Зоркому» надо весь Красногорск продать.

– Роман Абрамович и его свита как-то позавтракали на 50 тысяч долларов. Что бы ты сделала с этой суммой, если бы она оказалась у тебя в руках?

– Я отдала бы их маме, она грамотнее распорядилась бы. То есть я оставила бы часть себе – бутсы купить, татухи сделать. Хотя мама вряд ли на них дала бы, я сказала бы, что отдам в благотворительность, а сама сделала бы татухи.

Что я в 19 лет могу сделать с 50 тысячами долларов? Ничего хорошего. Я, конечно, могу сказать, что пожертвовала бы их в фонд по борьбе с раком – но я даже не знаю, что такое рак и болезни. Куда я пойду с ними? Я пошла бы тусить, у меня бы крышу снесло. Мне кажется, все так делают, у кого появляются такие деньги.

Надежда Карпова

Надежда Карпова Eurosport

– Алан Гатагов в 20 лет на премиальные купил два люксовых автомобиля.

– Это у него столько денег было?

– Вроде как премиальные за подписание контракта.

– Хера себе *** [блин] премиалки.

– Что такое премиальные в женском футболе?

– Это купить себе футболку брендовую. Одну.

– То есть около пяти тысяч?

– Тысяч 20 может быть. Но это максимум. За какой-нибудь суперматч.

– А что такое зарплаты?

– Я как-то в метро ехала и там приглашали машинистов поездов. Вот они получают больше, чем половина игроков в женской лиге. До сотки доходит – уже прекрасно. Там играют одни фанатики, телки, которые обожают футбол. Им о бабках некогда думать, потому что их нет. Никто не будет тратить деньги на женский футбол. Руководитель «Зоркого» – единственный фанат женского футбола, которого я знаю. И он в это вкладывает деньги.

– Ты не боишься уходить в другую команду, где такого человека нет?

– А что мне бояться, я же не Алан Гатагов. Что мне запариваться из-за бабок? Женский футбол на таком уровне, что ты о них не думаешь.

– Что можешь позволить себе ты?

– «Бентли» позволить себе не могу. Если только папа купит. Но это вряд ли. На футбольные деньги я не могу позволить себе ничего. Абонемент на метро могу купить. Если бы мне не помогал папа, я бы сдохла.

– Он тебе присылает деньги?

– Да, конечно.

– На что ты их тратишь?

– На хавчик, одежду. Ничего такого специфического. Если в женском футболе тебе никто не может помочь, нужно все очень жестко распределять: сегодня я буду хавать курицу, завтра – гречку, послезавтра – макароны.

– Помощь папы – это больше, чем зарплата в «Зорком»?

– Бывает, что да. У нас лет до 25-и не может быть такого, что бы ты сотку получал. Максимум – 60-70. Но это все равно мало, если в Москве жить. Я как-то купила кроссы за 17 тысяч.

– Себе? За 17 тысяч кроссовки?

– И думаю, если 30 тысяч в месяц – как жить? У меня бы осталось 13 тысяч. Даже думать об этом не хочу. Это вообще смерть.

– Так зачем тебе футбол?

– Мне драйвово играть.

– Нет, я понимаю, что ты молодая, красивая и у тебя все впереди. Но ты тратишь 17 тысяч на кроссовки и самое лучшее время на занятие с довольно неопределенными перспективами.

– Мне это нравится – играть и тренироваться. Не нашла себя в чем-то другом.

" Средства массовой информации навязали мне, что Путин клевый. Мне он нравится "

– Каким был твой отпуск? Куда ездила?

– Никуда. Сначала в Москве была, потом в Ярославле. Если бы я поехала отдыхать, на это потратила бы 20 тысяч рублей, съездила бы куда-нибудь в двухзвездочный отель, а потом весь месяц ела «Роллтон».

– Родители тебя не балуют.

– Ну да. Я же такая крутая, сказала: «Пап, буду рубить деньги, буду футболисткой йоу». Короче, лажанула немного.

– В интернете ты иногда отвечаешь «**** [Дебил] ты говно **** [стремное]». Это футболисты так шутят?

– Ну да, наверное. Это давно была, Мне лет 12 было.

– Да конечно. Тогда не было формспринга.

– Это было точно больше двух лет назад.

– Тебе нравится жить в России?

– Да, прекрасная страна. Мне Путин нравится.

– Это тоже шутка?

– Нет, серьезно.

– Почему?

– Потому что средства массовой информации навязали мнение, что он клевый.

– Тебя это устраивает?

– Ну вроде он делает нормальные дела.

" Свежую татуировку посвятила моему коту"

– Сколько у тебя тату?

– Семь.

– Как появилось первое?

– Надпись на руке «Бог все видит».

– Считаешь ее ошибкой?

– Нет. Как такое выражение можно считать ошибкой.

– Часто бывает, если человек довольно рано делает тату – позже считает это ошибкой.

– Я не такая тупорылая, чтобы делать иероглифы. Я осознанно подошла к этому.

– Любимое тату?

– Не знаю. Все.

– Кому посвящены твои тату?

– Себе. Вот свежая посвящена моему коту.

– Ты часто делаешь откровенные фотокарточки в инстаграме. Готова сделать тоже самое на фотосессии?

– Нет. Ни за что. Даже за бабосы нет.

– Кто твои родители?

– Мама работает в Сбербанке. Папа – бизнесмен.

– Твой папа очень накачан и татуирован.

– Да, он любит себя и свое тело.

– Какой бизнес он ведет?

– Он занимается разным бизнесом, пытается прокормить нас, прислать мне деньги на новые кроссы за ****** [дофигища] денег.

– Это какой-то нелегальный бизнес?

– Легальный. Там много всего.

– Какие тебе дарят подарки родители?

– Не знаю. Не помню. Они избаловали меня и брата, у нас всегда подарки невзначай.

" Спортсмен признается, что он гей, и все скажут, что он чмошник тупой. Потому что мы в России, детка"

– Тебе часто пишут в соцсетях?

– То есть никаких странных поклонников?

– К сожалению, нет.

– Самый ужасный вопрос, который тебе задавали?

– Мама спросила: «Ты что любишь порноактрису? Вообще что ли плывешь?».

– Мне казалось, ты скажешь что вопросы про ориентацию.

– Нормальный вопрос. Меня мама спрашивала, когда приехала в Училище: «Вы так на парней похожи, может, вы лесбиянки все?». «Нет, мам, ты чего». Я сказала правду.

– Почему спортсмены боятся признаваться в своей нетрадиционной ориентации?

– Потому что мы в России, детка. Спортсмену скажут, что он чмошник тупой.

– Если ты скажешь, что лесби – в команде к тебе изменится отношение?

– Нет. Ты же не будешь из-за этого хуже играть. По идее всем похер, но все докапываются.

– Василий Березуцкий как-то сказал, что сниматься в роликах против гомофобии не будет никогда. Как думаешь, почему?

– Потому что его любят и геи, и лесбухи, и натуралы. А выступать против кого-то из тех людей, которые на него смотрят, это тупо. Это тоже самое, если футболист сборной скажет, что фанаты ЦСКА – **** [идиоты].

– Что бы ты сделала, если твоя подруга совершила бы каминг-аут?

– Прикольно, молодец.

– Что подумали бы твои родители, если такую новость принесла бы домой ты?

– Молодец, Надь. Удачи в твоих отношениях с телками, ха-ха. А что они скажут? Я делаю татуировки с 17 лет, это моя кожа. Так же и тут: «Это твое дело».

0
0