Eurosport

Максим Ромащенко: «В «Химках» Ротенберг ездил на Cayenne. Мой Bentley был круче»

Ромащенко: «В «Химках» Ротенберг ездил на Cayenne. Мой Bentley был круче»

10/07/2016 в 10:00Обновлено 13/09/2016 в 22:48

Бывший полузащитник «Динамо» – о хороших турках, двуличном Кучуке и сорвавшихся переходах в «Спартак».

– Вы играете в ЛФЛ в команде с Сычевым, Корчагиным и Аюповым. Чем еще занимаетесь?

Работаю в детской академии Аленичева, где веду два года – пятилетних и одиннадцатилетних мальчиков. Это частная академия на Осташковском шоссе, там занимаются только за деньги. Дмитрий Анатольевич использует имя и входит в руководство.

– В большой футбол не зовут?

– Нет, хотя у меня есть лицензия С, и я иногда размышляю на эту тему. Мне нравится заниматься с детьми, развиваться в этом направлении. Но нужно решить, двигаться дальше или достаточно того, что есть сейчас. Если идти вперед, то надо становиться профессионалом. В этом случае все опять будет подчинено работе. Сейчас-то я больше независимый человек, и в этом качестве мне комфортнее.

– Функционером стать не хотите?

– Это из той же серии, что и тренерская работа. Надо понять, хочу ли я. Если да, то буду делать звонок другу.

– Без друзей никак?

– У нас все решают связи. Не может быть такого, что мне сейчас неожиданно позвонят и предложат какую-то должность.

Максим Ромащенко

– Последние семь месяцев Турцию мощно мочили российские медиа, сейчас мы снова друзья. Вы выступали в этой стране пять лет (за «Газиантепспор», «Трабзонспор» и «Бурсаспор» – Прим. Eurosport.ru). Какие турки на самом деле?

– Очень открытые. Во время Курбан-байрама или Шекер-байрама соседи могут просто прийти в гости. Они знают, что здесь живет футболист и несут ему подарок – конфеты или кусок мяса. Первые полгода было тяжело перестроиться на местный лад, потому что русские немного угрюмые. А турки постоянно: «Эй, Максим, ты чего не улыбаешься? Что-то случилось?» – «Все в порядке» – «Так будь веселее». Они яркие, импульсивные и отличаются от нас.

– Добрые?

– Да, приходишь с семьей в магазин – ребенку сразу дают конфеты, наливают чай. Потом сбегается куча людей, потому что хозяин рассказал остальным: «Он у меня в магазине покупает, а не у тебя». В ответ ты должен быть таким же отзывчивым, уделить внимание, потому что они любят посидеть и пообщаться с известным человеком. Если откажешь, для них это будет дикостью.

– Они открыто относятся только к людям с деньгами?

– Ко всем, потому что не привыкли считать чужие деньги, как это происходит у нас. Ариэль Ортега был известным футболистом, но в конце сезона болельщики проголосовали на сайте за то, чтобы его убрали из команды за плохую игру. И его действительно убрали. Все почему – турки не допускают такого, что игрок не старается на поле, снизил требования к себе. Никакие деньги не имеют значения. Если ты футболист – давай результат, отдавайся всем сердцем. Тогда тебя будут уважать.

– Когда болельщики особенно прессовали?

– Во время любого дерби. Или если команда плохо сыграла, и случился разгром. Тогда они приезжали на базу и могли пошуметь. Там люди быстро воспламеняются. Но до рукоприкладства не доходило, каждый понимал, что футбол – это все равно спорт. Мне вообще нравилось, как в Турции все устроено. Болельщики хвалят тебя за гол, хороший пас, просто подкат, который спас команду. То есть поддерживают за любой плюс. И ты сразу понимаешь, что сделал что-то хорошее. Это подстегивает, начинаешь играть еще лучше.

Что еще поразило после России – там постоянно вокруг тебя крутятся журналисты: 5-6 репортеров, видеокамеры, интервью после тренировки, потом едешь сниматься в рекламе. Ты должен быть коммуникабельным. А у нас как? Разговаривать ни с кем нельзя, интервью под запретом.

– Барана приходилось резать?

– Нет, но я видел, как это делается – командой приходили на церемонию. Только выполняет все специалист. Это не традиция – просто, если менеджмент клуба считает, что нужно совершить подобный обряд, то организует его.

– Алкоголь одноклубники употребляли?

– Тяжеловато. Они ведь придерживались обычаев, поэтому застать кого-то с пивом было сложно.

– Во время Рамадана мусульмане могут есть и пить только после захода солнца. Это реально совмещать с дикими нагрузками?

– Наверное, они привыкли. Как-то составляли питательный рацион, что на день хватало. Вообще, футболист всегда должен есть чуть больше, чем обычный человек. Так что они наверняка делали послабления – иначе физически невозможно было бы.

– В раздевалке разрешалось ходить голым?

– Нет, все прикрывались полотенцем, а душевые кабинки были с дверцами.

– В «Трабзонспоре» с вами играл Карадениз.

– В обычной жизни он очень веселый парень. Добрый, мог спонтанно позвонить: «Как дела? Я знаю, что ты в городе. Пойдем в кафе?». А в плане футбола он тогда был моложе, поэтому неудержим – просто ракета.

– В Трабзоне лайтовый образ жизни?

– Более раскрепощенный, все-таки на море кайфово. Рестораны, красивые парки, порт. Сел на паром и за 6-8 часов доехал до Сочи, потом вернулся. У меня там как раз крестный живет.

– Какой матч в Турции особенно запомнился?

– За «Трабзон» против «Бешикташа». Я забил, мы победили 3:0. После игры авторам голов подарили по именному ружью. Но оно в итоге осталось в Турции – для провоза в Россию у меня не оказалось лицензии.

– Верили в то, что рассказывали про Турцию на русском ТВ?

– Все мы люди адекватные и понимаем, откуда идет пожар. Я до сих пор общаюсь с турками, они говорят: «Мы не поддерживаем то, что произошло». Между народами всегда теплые отношения. А конфликты – это политический момент. Например, случившееся между Украиной и Россией идет с посыла другой страны.

– Из Америки?

– Скорее всего, да. Дестабилизация происходит от наших западных партнеров.

– Зачем это нужно Америке?

– Наверное, там видят, что Россия крепнет, демонстрирует силу. А наши западные друзья не желают, чтобы кто-то еще был сильным, хотят сами рулить планетой. Но у нас появился президент, который отстаивает державу, великую страну. Кому-то это не нравится.

Максим Ромащенко

– После успешных турецких команд в 2004 году вы перешли в клуб-аутсайдер РФПЛ – «Динамо». Какой в этом смысл?

– Строился большой проект: пришел Федорычев, начались серьезные денежные вливания, покупались игроки мирового уровня. Мне рассказали план развития и предложили вернуться. Я согласился.

– И попали под Виктора Бондаренко.

– Нигде в мире больше не видел, чтобы тренер общался с игроками через мегафон. Кстати, помню, забавный случай. Тренировка закончилась, и Бондаренко кричит: «Ребят, подходим». Все подошли, встали в круг. Он снова в мегафон: «Зарплату можно получить у нас в офисе. Поезжайте туда». И это на весь Новогорск. Естественно потом две недели никто не приходил за деньгами, потому что пол-Москвы знало, что футболисты едут получать зарплату. Боялись, мало ли что.

– Корчагин вспоминал, как Бондаренко привез на просмотр африканца, который выигрывал с ним чемпионат. В итоге он оказался худшим в команде.

– Такого не знаю, но часто в том же «Динамо» видел трансферы, которые не должны были происходить. Агенты привозили человека, а он нулевой.

– Многие рассказывают про ужасное поведение португальцев, якобы они страшно хамили.

– Представьте чемпиона Европы Сейтаридиса и победителей Лиги чемпионов и Кубка УЕФА – Коштинью, Манише, Дерлея. И сравните, какой быт у них был в Португалии и какой здесь. Я видел большую разницу даже с Турцией. Там ты привык, что приходишь на тренировку – на твоем месте лежит чистая форма. Надел ее, после занятия снял и бросил в корзину. С бутсами то же самое. Приходишь – все почищено. То есть ты делаешь свою работу, а форму готовит другой человек. В «Динамо» такого не было. И когда чемпион Европы рылся в мешке «Где тут моя форма?» – это было странно. Хамства я не видел. Люди просто не понимали, почему так необычно устроен быт.

– Правда, что после того, как у Тьяго Силвы обнаружили туберкулез, проверять повели всю команду?

– На счет всей не помню, но выборочные проверки были.

– Во время выступления за «Торпедо» вы жестко высказались по первому дивизиону.

– Когда я переходил, то даже не знал, с какими командами придется играть и что в этом турнире происходит. Например, Стерлитамак. Я и не слышал о таком городе. А выезды к тому же были спаренные – и вот ты на неделю выезжаешь и смотришь, как на самом деле живут люди. Потом приезжаешь в Москву – как будто из под воды выныриваешь, и нужно надышаться кислородом.

– Что конкретно вам не нравилось?

– Некачественные поля, особенно весной. Проблемы с проживанием, передвижением. Во многих местах возникало одно желание – поскорее уехать.

– Из «Торпедо» вы ушли из-за денег?

– Сами подумайте: все говорят, что футболист должен стремиться прогрессировать. Я стремился, забил 15 голов, отдал много передач. Но когда сезон закончился, оказалось, что мои достоинства не увидели или специально оставили незамеченными. И руководство предложило пониженный контракт. Я задал себе вопрос: «Какой смысл выделять и пытаться стать лучше? Может, тогда еле-еле тренироваться?»

– Логично.

Роналду ведь не просто так тренируется больше всех, а Исинбаева прыгает выше всех. Они работают на результат, финансы. А мне предложили смешные деньги, которые я посчитал унизительными.

Когда-нибудь получали больше миллиона долларов?

– Вы знаете, эта тема всегда останется при мне, с моей семьей. Не буду про это говорить.

– Как вы попали в «Бурсаспор»?

– Получилось спонтанно. Поехал с «Днепром» на сборы. «Днепр» вообще был детской мечтой, и тут Протасов говорит: «Ты мне нужен, я все о тебе знаю. Но хочу увидеть, в каком ты состоянии». В итоге ему все понравилось, он говорит: «Сейчас приедет гендиректор, привезет документы, и закроем сделку». Я пошел играть в карты, тут звонит телефон, по-турецки спрашивают: «Хотел бы поработать в Бурсе с бывшим тренером?». И назвали условия. Я взял билет и на следующее утро улетел.

– Что сказали в команде?

– Пацаны обалдели, аж карты побросали: «Разве можно по звонку перейти в другую команду?». Кстати, я потом у тренера спросил: «Как вы меня разыскали после первой лиги?» – «Мне позвонил агент и сказал: «Тут Максим на сборах в Турции, но он без клуба». Я нашел твою страницу в Википедии, увидел хорошую статистику в «Торпедо» и попросил оформить трансфер».

– Протасов не обиделся?

– Не знаю. Но если обиделся, могу ответить, что не надо было тянуть с переходом.

– Почему провели в Бурсе только сезон?

– Житейские моменты. И дети выросли, и мне было немало лет. Постоянно иностранный язык – накопилась усталость. Плюс позвали в «Химки», там все понравилось. Хотя, конечно, думал о том, чтобы остаться. Мне даже предлагали гражданство. Но я не хотел связывать себя с Турцией. Зачем мне быть гражданином мира? Турки и так обалдевали: «Ты же украинец? Живешь в России? А почему играешь за Белоруссию?». Они не понимали, как такое может быть.

– Не жалеете, что отказались? У нас уровень жизни ниже.

– Да вряд ли. Сейчас более-менее выравнивается.

– Вы сами рассказывали про ужасные города в первой лиге.

– Да, но я живу в Москве. В Турции, если отъехать от Стамбула, будут те же впечатления, что и от России.

– Туалеты на улицах?

– Да везде так. И в Европе есть такие места, и в Африке, и в Америке. Не все ведь богатые, есть разные прослойки общества.

Максим Ромащенко

– Самый крутой клуб, куда могли перейти?

– Разговаривал с Луческу по поводу «Бешикташа». У меня оставалось 2-3 месяца до конца контракта, Мирча сказал: «Не переподписывай, перейдешь ко мне». Уже обговорили условия, но что-то не срослось. Жалко, я всегда мечтал играть в большой команде.

Еще дважды ездил в «Спартак». Сначала при Чернышове. Он меня звал, а общались мы с Червиченко. Побеседовали 15 минут и не сошлись по условиям. Он спросил, какой контракт был в Турции. Я ответил. Он такой: «Ну, мы не можем». – «Вы просто спросили, а я ответил. Я же не сказал, что именно столько хочу. Может, я хочу меньше, но при этом играть за «Спартак». На этом разговор закончился.

– То есть вы были готовы пойти на понижение?

– Да.

– Когда разговаривали второй раз?

– При Карпине в 2009 году. Я даже тренировался в Тарасовке, но ставку сделали на других людей. Меня посоветовал Романцев, он сказал Валерию: «Тебе нужен такой футболист». Но у Карпина, наверное, были свои интересы в приобретении иных игроков.

– Какие именно интересы?

– Футбольные, конечно. По тренировкам было видно, что у тренера есть свой рисунок. Наверное, я в него не вписался.

– Долго тренировались со «Спартаком»?

– Неделю. При этом никакой информации в прессе не было.

– Карпин участвовал в тренировках?

– Все время. Эмоциональный, шумел. Мне понравилось с ним.

– А Романцев?

– Нет, он просто сидел на скамейке и смотрел со стороны.

– Вместо «Спартака» вы попали в «Химки». Клуб шел на последнем месте, его тренировал агент Сарсания, а Червиченко сказал: «Команда собрана по принципу «На тебе, Боже, что нам негоже». Собрали бесплатных паралимпийцев в одну команду – и хотят что-то из нее выжать».

– Да? Ну, Червиченко всегда отличался способностью говорить всякие слова. Это субъективное мнение человека, почему нет? Каждый имеет право высказываться.

– За «Химки» бегал Борис Ротенберг. Вы знали, что он сын миллиардера?

– Месяца 2-3 нет. Потом это промелькнуло в каком-то разговоре, я такой: «Да ладно?»

– Ротенберг кичился богатством?

– Боря всегда корректно себя вел. Я никогда не слышал от него высокомерия по отношению к другим.

– Он ездил на лучшей машине?

– Нет. Самая крутая была у меня – Bentley. А Боря ездил на Cayenne. У кого-то имелся Mercedes, у кого-то – Lexus.

– Федор Кудряшов и Олег Самсонов рассказывали, что Борис очень работоспособный.

– Он всегда был таким. На тренировках я играл слева, как раз против него. Он запомнился цепким, кусачим и неуступчивым защитником.

– Говорят, экс-президент «Химок» Стрельченко связан с криминалом.

– Надо спрашивать у ребят, которые долго находились в команде. Я видел его только пару раз на собраниях. Но специфические и неприятные словечки у него проскакивали. И в перерыве он мог прийти в раздевалку и наорать на команду. Матом в том числе. Это неправильно, но хозяин – барин.

– В «Салюте» вас тренировал брат – Мирослав. Игроки косо не смотрели?

– Нет, я ведь не на птичьих правах там числился. Все было подкреплено футбольными заслугами. Тем более брат требовал от меня больше, чем от остальных, и не всегда это помогало. Хотелось объять необъятное, успеть везде, и это не шло на пользу.

– Брата сменил Леонид Кучук. Какой он человек?

– Двуличный. В лицо говорит одно, за спиной – другое. Он дал какое-то интервью в Белоруссии, где рассказывал: «Да я Ромащенко и Булыгу поставил на место. Они здесь как сидоровы козы». Прихожу к нему: «Зачем врете? Кем вы здесь рулите? У нас нормальные отношения, зачем вы за счет меня кичитесь, что крутой тренер?» – «Я этого не говорил» – «Вот ваше интервью». Потом он сказал про брата, что тот не очень хороший специалист. Так тренеры не поступают: нельзя говорить, что я – король, а остальные – никто. Это низко.

– В Брянске вы застали аварию Мандрыкина. Кто первым сообщил о ней?

– Ехал из Москвы, и позвонил наш капитан. Я был ужасно удивлен, потому что, когда ездил с Вениамином на одной машине, он управлял спокойно. Для меня было странно слышать, что он любил погонять, клал стрелку.

– Команда помогла ему деньгами?

– Точно не вспомню, но, по-моему, никто не сбрасывался. Хотя знаю, что ему помогает ЦСКА.

– В первом дивизионе часто приходилось выезжать на Кавказ. Каждая поездка – это жесть?

– Нет, почему?

– Как минимум автобусы закидывают камнями.

– Ну, закидывают и что такого? Летят стекла, ничего страшного. Это момент устрашения, но он не опасен. Никто из автомата не расстреливает. Побросали – приехал в аэропорт, улетел и забыл об этом. А они пусть чинят автобус. Тем более при мне стекла ни разу не били. Вот маленькие камушки, когда ты подаешь угловой во Владикавказе, кидали.

– Профессиональное недопонимание. Я добивался всего своим трудом. Мне никто не помогал, никто за меня не просил. И я не терплю тех, кого незаслуженно продвигают. В 2008-м мы поехали на товарищеский матч в Германию, наши решили засветить одного человека. Мне это не понравилось: «Почему не я? Я тоже хочу сыграть с немцами. И пусть тот человек уберет меня из состава по спортивному принципу, а не с помощью договоренностей».

– Что услышали в ответ?

– «Да ты с финнами потом выйдешь» – «Не хочу, пусть с ними он играет». В итоге в Германии вышел на первый тайм, но в перерыве все равно заменили, чтобы засветить того парня. Хотя до этого я доверял Штанге. Сколько раз он приходил: «Максим, ты лидер, нужно поддержать команду в трудную минуту». И тут тренер так поступил. Это как нож в спину.

– Игрока пытался пропихнуть Штанге или федерация?

– Может, сам, может, по чьей-то просьбе. Не знаю. Но факт налицо, это было очевидно.

– Слышал, что вы не очень хорошо общаетесь с братом.

– Не так плотно, как хотелось бы. Если кто-то понимает это в негативном смысле, то могу сказать, что мы всегда общались и всегда на связи. Серьезных конфликтов у нас не было, а мелкие случаются у всех.

– Вам когда-нибудь предлагали сдать игру?

– Нет. Ни разу.

– Истории про договорняки слышали?

– Историй можно таких услышать… Сами знаете, что на заборе написано. Не вижу смысла комментировать чьи-то слова и фантазии. Когда-то это существовало. Может быть, есть и сейчас, но не в таких объемах, как во времена Союза. Потихоньку договорные матчи исчезают, потому что другая ментальность, футбольный мир другой и другие принципы.

– То есть разговоров про это с одноклубниками не было?

– Выйдите во двор на лавочку и посидите там с бабушками. Знаете, что там услышите? Могу говорить только про себя. А когда кто-то что-то говорит… Я тоже могу такого понарассказать. Например, что я – сын президента. И что теперь?

– Момент в карьере, о котором жалеете больше всего?

– Когда выступал в Турции, были ситуации, которые не сложились. Может быть, не по моей вине, а клубы не договорились. Как вот сорвался переход к Луческу. Этот случай я вспоминаю, но не жалею о нем. Я вообще не жалею о том, что было. Просто эти моменты могли бы повлиять на футбольную жизнь.

– На Украину часто ездите?

– Не всегда удается. Дети выросли, надо уделять им время, плюс работа. Хотя родственников там осталось много – и в Киеве, и в Павлограде. Кстати, я родился в Славянске, где шли активные боевые действия, но близкие оттуда давно уехали.

– В стране сильно упал уровень жизни?

– Да, и многие недовольны политикой Порошенко. Жалко, что так происходит, что западные партнеры влияют на кровное общение, которое отстраивалось веками. Чужой человек мешает и ломает нашу историю.

– Вы много поездили по Европе. Она погибает?

– Видно, что частично ее шантажируют. Она зависима от западных друзей и вынуждена действовать под давлением. Все эти санкции ведь действуют против европейских стран, и они это понимают. Но не могут ничего изменить.

– Уверены, что Америка действительно мечтает развалить Россию?

– Конечно. Зачем тогда она пытается нас поработить? Жила бы тихо и спокойно. Например, когда у нас на полках не было продуктов при Горбачеве, никаких действий не предпринималось. Майданы не создавались, потому что мы не сопротивлялись. А тут Россия воспряла духом, начала завоевывать авторитет, и они стали устраивать революции. Тут все понятно.

Другие интервью про футбол (ну, почти):

0
0