Eurosport

Бердыев, геи и кредиты. Как живет русский тренер в Швеции

Бердыев, геи и кредиты. Как живет русский тренер в Швеции

08/11/2016 в 09:58Обновлено 08/11/2016 в 13:46

33-летний Петр Гицелов – о грязи в «Ростове», молчаливом Караденизе и мощном шведском футболе.

– В сентябре вы просили отложить разговор на месяц, чтобы было, о чем рассказать. Что произошло за это время?

– В тот момент я числился футболистом, вторым тренером и возглавлял молодежку. Сейчас ситуация изменилась: меня назначили главным в основной команде. С клубом мы заключили двухлетний контракт.

– То есть вы закончили игровую карьеру?

– Да, хотя договаривались, что это произойдет через год. Когда я приехал в «Буденс», мне дали договор на три года – предполагалось, что играю, работаю помощником, а потом становлюсь главным. В итоге это произошло в конце второго сезона.

В последнее время я уже чувствовал себя тренером, а не футболистом. Этот уровень игры я прошел 15 лет назад – он для молодых, а для меня это шаг назад. Поэтому хотелось быстрее тренировать.

– Руководители не боялись планировать на три года вперед и обещать, что вы станете тренером?

– Они были уверены во мне, потому что я начинал здесь, отсюда уехал в «Рубин». А дальше увидели, как я работаю с молодежью: в прошлом году мы выиграли чемпионат, в этом стали четвертыми.

– Основная команда играет в четвертом по силе дивизионе?

– Если по русским меркам, то это как под ПФЛ. Только в России дальше идет КФК, а в Швеции есть и пятая, и шестая лиги. В высшей и суперпервой клубы играют по всей стране, а остальные лиги делятся на зоны. Например, первая – на шесть частей, а во второй, третьей и остальных лигах очень много зон, их просто нереально посчитать.

– И у каждого клуба свой стадион?

– Да, наш построили лет восемь назад, постелили искусственное поле. Натуральное здесь проблематично иметь из-за климата. Базы у нас нет. В Швеции даже в высшем дивизионе не принято закрывать игроков за сутки или двое перед игрой. Так что все тренировки – на арене. Если нужно сходить в зал, то идем в обычный, городской. Мы его рекламируем, за это он дает нам бесплатные абонементы.

– Сколько зрителей приходит на матчи команды из четвертой лиги?

– Около тысячи. Не только родственники, но и вообще жители города, многие идут семьями, с детьми. Причем вход платный – 500-600 рублей. Но клубу тоже как-то надо зарабатывать. В Швеции нет нефтяных или газовых спонсоров, поэтому команды сотрудничают с кучей спонсоров, это можно видеть по майкам. У нас тоже много спонсоров: городские магазины одежды, велосипедов… Всем выгодно: мы выживаем за счет них, а они получают рекламу. Если пройдем в другой дивизион, их еще больше будут узнавать.

– На сайте «Буденса» можно найти всю статистику, фотографии, видео и даже ваш номер телефона. Откуда в клубе пресс-служба?

– Ее нет, просто есть один человек, который занимается сайтом. Кстати, мы еще транслируем домашние и выездные игры по клубному ТВ – люди покупают абонементы и смотрят. Можно приобрести и один матч за 40 крон (285 рублей – Прим. Eurosport.ru) – это полцены от похода на стадион.

Петр Гицелов

– Все игроки клуба находятся на контрактах?

– В Швеции закон – ты не можешь играть без договора. Но контракты бывают разные: кому-то дают 10 тысяч, кому-то бесплатные бутсы, кому-то оплачивают квартиру. В нашей команде игроки делятся на несколько категорий. Большинство учится – ходят в школу или университет. Первые играют бесплатно, вторые получают чуть-чуть. Им важен сам факт, что они тренируются с первой командой.

Еще одна категория – приезжие из других городов и легионеры.

– Даже они есть?

У нас налажены связи с Англией, берем людей оттуда, потому что это выгоднее. Первые три месяца им платит государство, потом мы решаем, оставлять человека или нет. Плюс легионера легче взять, он едет в твой клуб с надеждой играть. А какой смысл ехать к нам шведу, если у него рядом с домом полно таких же команд?

– Сколько получают приезжие?

– От 400 до 700 евро. Но у шведов такая ментальность, что они обязательно работают где-то еще. Человек может играть в высшей лиге и при этом работать на полставки в банке.

– Какая средняя зарплата в высшей лиге?

– 4 тысячи евро. Но они считают, что если есть образование и работа, то почему бы не получать еще одну зарплату? Шведы понимают, что за работу вне футбола надо держаться, потому что это надежно, этим можно всю жизнь заниматься. А в футболе получил травму – и все, ничего нет за спиной.

Тем более здесь не так, как в России – не могут просто взять и уволить. Если взяли на полную ставку, а ты не пьешь, не опаздываешь и нормально работаешь, тебя никак не уберут. Если только компания не обанкротилась.

– Где работают люди из вашей команды?

– Один иностранец – учитель испанского языка. Другие на город работают: забрать мигрантов, отвезти их куда-то. Но сейчас в команде мало кто имеет дополнительную нагрузку. В основном у нас играет молодежь, которая на маленькой ставке, но хочет развиваться именно в футболе.

Петр Гицелов

– Часто игроки жалуются на условия?

– Нет, потому что мы никого не удерживаем. Достаточно, если человек придет и скажет: «Я не хочу». Мы отпустим, потому что зачем тебе нужен футболист, который недоволен? Ты от него пользу не получишь. Лучше убрать его и взять того, который стремится. В Швеции не существует такого, что если у тебя двухлетний контракт, то обязательно должен отработать. Все по-хорошему расходятся.

– Правда, что в Швеции нет футбольных школ?

– Есть, но они все прикреплены к командам. У нас, кроме основы, имеются второй состав, молодежка, команды 19-летних, 18-летних и так до семи лет. Даже у клубов пятой лиги такая система. Может, представлены не все возраста, но все равно есть и дети, и юноши. И в таких командах тренируют родители. Например, у нас в каждом возрасте тренеры – это родители.

– Без лицензии?

– Зачем она нужна, если ты тренируешь шестилетних? Для детей футбол – это радость, им должно быть смешно. А не так, что давайте пас щечкой или финт закладывайте. Про технику надо рассказывать позже, до этого необходимо быть педагогом, уметь разговаривать с детьми, слушать их. Конечно, родители проходят специальные курсы, государство выделяет деньги на обучение. Но без них ничего бы не было. Вот кто придет просто так в команду 10-летних? Родитель или совсем молодой тренер, которому в кайф.

Так что профессионалы работают с молодежью только в высшей лиге. И то с 18-19-летними там трудятся люди, у которых есть дополнительное место работы вне футбола.

Петр Гицелов

– Вы приехали в Швецию в восемь лет. Тяжело осваивались после России?

Нет, за полгода выучил язык и пошел в свой класс. Здесь всем приезжим дают время – если не усваиваешь, то идешь в класс на год младше. В России я проучился всего год, но запомнил, что мы ходили в форме с пионерским галстуком. Здесь – кто в чем хочет, кто-то в рваных джинсах, кто-то в шапке. Еще поразила школьная программа: задания по математике, которые я делал в России в первом классе, здесь повторялись в шестом. Как и в футболе, в учебе шведы не торопят. Они считают, что дети должны быть детьми и не обязаны сразу все знать.

– Говорят, что скандинавские системы образования – лучшие в мире.

– Могу рассказать на примере дочери. В первый год у нее не было никакой зубрежки, уроков. Говорят, что в России дети плачут, носят килограммы учебников. Здесь никакого насилия над личностью, зато она научилась плавать, ориентироваться в лесу, может оказать первую помощь человеку – разобраться со жгутом, остановить кровь. Она умеет сажать цветы, знает основы астрономии. В школу приезжают скорая, полиция, зубные врачи, которые объясняют, как следить за полостью рта. Дети ходят в лес, учатся кататься на лыжах, коньках, велосипеде. Ходят в бассейн – тут рядом есть аквапарк.

– Обалдеть.

Со второго класса учат английский, плюс шведский и родной язык. Например, если в школе собралось пять русских, они могут потребовать учителя русского. И он будет найден в любом городе, даже в нашей деревушке.

– В Швеции развито ЛГБТ-движение. Много геев и лесбиянок видите на улицах?

– В маленьких городах их не так заметно. Обращаю внимание только в дни парадов или их праздников, когда в фейсбуке все выставляют флажки. Все из-за того, что люди не хотят конфликтов. Например, все поддерживают, а я возьму и напишу: «Фу, как можно?» Город маленький, сразу скажут: «Петя такой-сякой, он против». Начнется негатив, которого люди не хотят. Поэтому часто они что-то делают, потому что это все делают.

Упал французский самолет, погибли люди – сразу флаг Франции, все поддерживают. Потом русский самолет упал, никто не поддерживает. Это странно. Но такая ментальность – Евросоюз, поэтому флаги и слезы. Русский – ничего страшного. Так же и геи – никто против них не идет.

" Бердыев говорил: «Ты быстрый, техничный, видишь поле, только надо с головой поработать»"

– Как вы относитесь к геям?

– Я поддерживаю нашего президента Путина. Если человек хочет быть таким – пусть, но пропагандировать это, считать, что так и надо, публично при детях что-то показывать – это ненормально.

– Вы сказали про нашего президента. То есть, считаете себя русским, а не шведом?

– Я даже не знаю, наполовину как-то. Шведом себя не считаю, потому что у меня ментальность другая. Я никогда не буду здесь своим, я не разговариваю, как они, у меня тон другой. Видно, что иностранец. Так же и русский – если со мной общаться, понятно, что я не чистый русский. Другой менталитет, потому что из России уехал в семь лет. Многое не чувствовал, те же девяностые. Получается, я не там и не там.

– Как шведы относятся к России?

Опасаются ее. Тут ведь говорят и пишут не так, как может быть на самом деле. В российских новостях одно, а в Швеции так: «Россия Крым забрала». У них сразу вопрос: «Как это? Кто имеет право просто забрать?» В России же объясняют, как все было, почему это произошло, кто за этим стоит. И, конечно, когда отсюда смотришь, кажется: «Русские совсем охренели, что ли? Поехали и забрали, что им надо».

Петр Гицелов

– В каком возрасте вы начали заниматься футболом?

В девять лет. Пошел в «Эстер» – команду, за которую играл отец (Александр Гицелов выступал за «Ростсельмаш», московское «Торпедо», польский «Заглембе» и несколько шведских клубов – Прим. Eurosport.ru). С этим клубом я потом вышел в высшую лигу. Помню, на празднование поехали в резиденцию мэра, выходили на балкон с золотыми шапками. В Швеции традиция – если выигрываешь чемпионат в любом виде спорта, всем игрокам дают такие шапки. Мы вышли в них, болельщики смотрели на нас снизу, аплодировали.

– Во второй лиге вы играли против команды «Ассирийска». В ней действительно большинство игроков – сирийцы?

– Да, и руководители тоже – они держат рестораны в Стокгольме. Еще один этнический клуб – «Далькурд». В нем в основном работают курды.

– Как вы оказались в «Буденсе»?

– В «Эстере» был хороший тренер – Евгений Кузнецов, который играл за «Спартак». Он доверял молодежи, смотрел на перспективу. Но руководству не хватило терпения, его убрали, мы вылетели из высшей лиги. В этот момент поступило предложение из «Буденса» – так я переехал с самого юга страны на север.

– И через три сезона оказались в «Рубине».

– Я хорошо заиграл в «Буденсе», стал капитаном, меня признали лучшим игроком Севера. Но в итоге мы не удержались во втором дивизионе, и захотелось что-то изменить. Появилось предложение из высшей лиги, но тренер этой команды умер от рака. Тогда отец позвонил Бердыеву и договорился, чтобы меня просмотрели. Я прилетел в Казань на десять дней, Курбан во мне что-то увидел, и мы подписали контракт.

– Сильно выиграли в деньгах?

– Да, я остался доволен. Но сумму называть не хочу.

" В Швеции все живут на кредитах, у всех долги. Никто с зарплаты не может купить дом, потому что он стоит минимум 16 млн "

– Дисциплину Бердыева сразу почувствовали?

– Мне она нравилась. У Курбана правильно выстроен тренировочный процесс, каждый занимается своим делом, правила одни для всех. Неважно, звезда ты или молодой. За все время вспоминаю только один странный случай – когда помощник Бердыева, тренер Мацюра, некорректно себя повел. Схватил бразильца Жаилсона, тот ответил: «Руку от меня убери». Случился небольшой конфликт, и после этого легионера в команде уже не видели. Наверное, это был урок всем. С другой стороны, футболиста можно и не хватать как мальчика, он ведь взрослый человек.

– Роман Широков однажды сказал, что бог Бердыева – Бенджамин Франклин со 100-долларовой купюры.

– Что он имел в виду? Что Курбан трансферы проворачивает? Если честно, я в эти дела никогда не лез и ничего не знал. Я приехал просто играть в футбол, расти на тренировках, и никакие трансферы меня не касались. Об этом мог услышать только от русских, а с ними я сильно не общался. У меня была своя компания – Нобоа, Сибайя, Кабзе, Карадениз. Хотя с Гёкденизом сложно: он сам по себе, не знал ни русского, ни английского. Но я благодарен ему: перед моей арендой в «Ростов» он предлагал мне уйти в высшую лигу Турции, хотел помочь. Было видно, что он порядочный человек.

– Почему вы не общались с русскими?

– Из-за менталитета. Я ведь уехал из России маленьким, большую часть жизни прожил в Европе. Поэтому тянулся к таким же людям, как я. Для меня поездка в Казань была чем-то новым, плюс язык подзабыл. Легче оказалось с иностранцами.

– По одной из версий, в 2008-м «Рубин» собирал очки, которые раздавал за год до этого. Вы играли в сезоне-2007. Что-то замечали?

– Что сдаем игры? Я был молод и не думал об этом. Если сейчас посмотреть, то все могло произойти. Но я не хочу даже мысли такой допускать, потому что помню, как мы работали и старались, чтобы получить очки. Курбан верил в молодых футболистов – в Рязанцева, Баляйкина, Нобоа, меня. Да, мне было 23, но я ощущал себя молодым. Поэтому не верю, что что-то было нечестно.

Петр Гицелов

– Почему вы не закрепились в команде?

– Во-первых, из-за травм. Вроде ничего серьезного, но на восстановление уходит время. Например, проблемы с пахом – это минимум две-три недели. Но в состав ты возвращаешься растренированным, значит надо еще полмесяца, чтобы набрать форму. Если такое произошло два раза, считай, уже два-три месяца ты потерял.

– Вторая причина?

– Бердыев говорил: «Ты быстрый, техничный, видишь поле, только надо с головой поработать». Он оказался прав. Например, перед сезоном-2008 я провел все матчи на сборах в основе. Потом тренеру что-то не понравилось, он поменял полсостава, и чемпионат я начал даже не на лавке, а на трибуне.

Сейчас бы я молча продолжал работать, и все было бы нормально. Тогда эта ситуация оказалась шоком, со мной ведь никто не говорил, я ничего не понял. Бердыев, наверное, хотел посмотреть, сломаюсь я или нет. А у меня исчезало желание: делал на тренировке свое и ехал домой. Надо было прийти, поговорить, но я гордый, закрылся в себе, потому что не чувствовал доверия. И попросился в аренду. Кстати, у Нобоа была похожая ситуация.

– Какая?

– Он тоже играл на сборах, потом сел на трибуну. Но ему дали шанс, он забил, команда выиграла. Следующую начал игру на лавке, но снова забил. Потом вышел в основе и постепенно закрепился. Кристиан дотерпел, а я согнулся. Но все люди разные: кого-то обзывают, а он прет как танк. А на кого-то наорешь, он потухает.

– Сталкивались в России с задержками зарплаты?

– В «Ростове», куда ушел в аренду. Я даже пожаловался на них, и мы немного испортили отношения. Я считаю, что не платить пять-шесть месяцев – это ненормально. Если нет денег, не играйте тогда в Премьер-лиге.

В Швеции все живут на кредитах, у всех долги. Никто с зарплаты не может купить дом, потому что он стоит минимум 16 млн. Поэтому берешь кредит под очень хорошую ставку – 1,5% годовых. А как взять в России, если там 20%? И в таких условиях они еще полгода не платят.

– Бойкотировали тренировки?

– Разговор был, но в России лучше от этого не станет. Что если у них нет денег? Тем более в конце игроки сами же и пострадают. Любимцы останутся, остальных выгонят. Обычно футболист, который подает в суд, уже уходит из команды. Если нет – тебя все равно уберут.

– В Швеции такое можно представить?

– Нет, здесь зарплату дают день в день. Не только в футболе, а на каждой работе, потому что у всех кредиты. Представим, что у меня счета на 80 тысяч в месяц. Значит каждого 30 числа с меня эта сумма списывается. А если зарплата не пришла, то с чего будут списывать? Мне что, уходить в долг и платить проценты? Поэтому деньги приходят в определенный день, лежат три дня и потом списываются с карточки.

Здесь в январе клуб знает бюджет, сейчас как раз ведутся переговоры со спонсорами. Не понимаю, почему в России такая система не работает. Если у тебя есть 10 млн рублей, почему бы не строить команду на них? Не надо строить на 100 млн. Что вы там пытаетесь, если нет денег?

– В «Ростове» с вами играл нападающий из Северной Кореи. Его действительно искали месяцами?

– Да, он пропадал, потому что летал в сборную. Кстати, в клубе с ним плохо поступили. Человек был хорошим футболистом. Только когда он узнал, какая у него зарплата, и какая у других, то просто в стену ушел. По его словам, ему дали зарплату чуть выше уровня дублера, хотя вокруг люди получали в 10 раз больше. Хону нравилось в России, но после этой ситуации он немного потух, пропало желание.

– Как вы согласились перейти в «Факел»?

– После «Рубина» перешел в «Мьёльбю», играл полтора года в высшей лиге. И тут позвонил агент Рома Орещук, который работал с Сарсания. Объяснил, что подбирается крепкая команда. Я согласился, и мне понравилось работать с Константином. У него европейский менталитет. Он общительный, с ним футболисты раскрепощаются. Плюс, где он, всегда привлекаются хорошие игроки. Считаю, что в Воронеже ему просто не хватило времени. Если бы остался на год-два, все сложилось бы по-другому.

– Выезды на Кавказ особенно запомнились?

– Нет, а что такого?

– Автобус не забрасывали камнями, а в раздевалке не приходилось сидеть по три часа?

– Такое случалось? Для меня это странно. Если твоя команда проиграла, то разбирайся с ней. Злись на своих, соперники, наоборот, красавцы. А твоим позор, за свой клуб должно быть стыдно. Надо менять отношение к подобному.

Другие интервью Александра Головина:

0
0