From Official Website

Андрей Быков: «Думал, что американцы полетят в Москву воевать»

Андрей Быков: «Думал, что американцы полетят в Москву воевать»

25/07/2014 в 15:13Обновлено 25/07/2014 в 15:25

Юлия Рудакова узнала у сына известного тренера Вячеслава Быкова, что заставляет его повременить с переездом в Россию, как он учился читать в шестнадцать лет и почему его отец теперь будет меньше спать.

– У вашего отца Вячеслава Быкова много поклонников в Швейцарии. Каково это быть сыном столь известного спортсмена и тренера?

У меня никогда не было никаких проблем с этим. Редко когда люди плохо относились к известности моего отца. Родители всегда мне говорили, что надо самому встать на ноги. Отец у меня классный. Он сделал шикарную карьеру. Об этом надо думать, вспоминать. Смотрю на его заслуги исключительно с позитивной стороны.

– А это как-то влияет на взаимоотношения с другими игроками? Может, вам завидуют?

– Нет, конечно. Даже на молодежном уровне мне никто ничего не говорил. Я очень спокойно прожил это время. Когда я молодой был, возможно, мне иногда казалось, что кто-то что-то думал плохое. Просто когда я начал играть за команды в Швейцарии, многие говорили, что я буду следующий Быкoв. Но меня это не отвлекало.

– Не боитесь остаться в тени своего отца?

– Вообще нет. Я знаю, что все, что он выиграл, потрясающе. Но сейчас другие времена. Тяжело два раза Олимпиаду выиграть, сразу чемпионом мира стать. Я очень горжусь отцом, но иду своей дорогой. Я доволен, что могу играть за первую команду «Фрибурга». Стараюсь тут выигрывать. У меня другие цели, нежели у моего отца.

– Какие цели вы перед собой ставите?

– Быть чемпионом Швейцарии с «Фрибургом», потому что это мой клуб. Отец не смог выиграть с ними, а мы уже один раз были в финале. У нас есть опыт. Я за «Фрибург» играю всю жизнь, всегда был тут. Он занимает большое место в моей судьбе – я уже восемь лет в первой команде. Надеюсь, в ближайшие три года выиграем чемпионат, ведь потом мой контракт закончится. Тогда найду другую задачу для себя и, возможно, смогу попасть в Россию.

– В 12 лет вы выходили с отцом на его прощальный матч. Какие воспоминания остались от этого события?

– В памяти осталось немного. Допустим, что стадион был полный. Не могу предположить, чтобы он когда-либо еще был так забит. Люди даже на лестницах сидели. На этот матч пришли главные российские звезды. В этот момент я понял, что мой отец много значит для хоккея в России. А я просто вышел на лед, поиграл немного. Но я серьезно не понимал, какой это был момент для отца, что это обозначало. Смотрел позже видео, когда он сидел один в раздевалке, а я вышел на лед. Не знаю, плакал он или нет. Я вспоминаю теперь, как было ему тяжело. После матча и моей маме было тяжело. Такой момент очень сильный, но праздник получился красивым.

– Ваш отец запомнится многим российским болельщикам, как тренер, вернувший золото в 2008 и провалившийся на Олимпиаде в 2010. Что вы говорили ему в эти моменты?

– Когда он выиграл, ничего не надо было говорить. Все было и без слов понятно. Просто встретились, посмотрели в глаза друг другу. А когда он проиграл в Ванкувере, я, к сожалению, не мог там быть. Просто отправил ему сообщение, потом поговорили по телефону. В такой ситуации сложно что-то сказать. Говорил, что люблю его. А в жизни всякое бывает. Другие цели к нему придут. У него всегда все хорошо получалось. Просто в тот момент он ошибся.

– Как вы с семьей помогли ему справиться с этой ошибкой?

– Он очень сильный человек. Ему нужна семья, нужна мама, дети. Но он сам пережил все эмоции. Думаю, отцу просто важно знать, что его семья рядом – это уже очень много.

– О чем лично вы мечтали в детстве?

– Я мечтал быть архитектором. Учился в Швейцарии, и хоккей был для меня просто игрой. Не было цели стать профессионалом, когда мне исполнилось 16 лет. Просто стало получаться в хоккее, я был доволен. Один раз я вышел в 17 лет за основную команду играть. Тогда я понял, что могу быть профессиональным хоккеистом. И с этого дня реализую эту задачу.

– Не задумывались о том, чтобы начать карьеру архитектора как завяжете с хоккеем?

– Я не закончил учебу, чтобы архитектором быть. После обычной школы я пошел в колледж. Но совмещать хоккей и учебу в те времена было не возможно. Поэтому я решил в хоккей играть, так проще было. Говорят, никогда не поздно вернуться к учебе. Но сейчас я живу только хоккеем.

– Вы еще увлекались футболом. Играли в какой-то команде?

– Футболом занимался, когда мне лет шесть всего было. В школе все в него играли. И в Мaрли, где мы живем, я играл даже за клуб летом. А зимой я всегда на коньках катался, у нас был каток неподалеку. Папа брал меня на лед после своей тренировки, просто покататься. И тренер «Фрибурга» спросил, хочу ли я сыграть разок с командой. Папа мне купил экипировку, с этого дня я стал фанатом хоккея. Но футбол мне тоже всегда очень нравился, для меня большое удовольствие – поиграть с друзьями.

– За прошедшим чемпионатом мира следили?

– Еще бы! Все грандиозные события смотрю. В прошлом году как раз побывал в Рио. Там была подготовка к чемпионату мира. Осталось много эмоций. А вообще английский чемпионат очень красивый. Много хороших команд. Болею за «Манчестер Юнайтед», потому что мой отец за них всегда болел.

– Отец на вас как-то давил, чтобы вы стали хоккеистом?

– Нам с сестрой повезло: родители никогда не говорили, что нам нужно делать. А если мы чем-то начинали заниматься, всегда помогали нам. Но мама и папа, конечно, хотели, чтобы мы просто школу закончили. Это первый хороший шаг, а потом они нас уже поддержат. Думаю, когда я решил стать хоккеистом, моему отцу было легко мне помогать. Надеюсь, родители довольны, что я выбрал именно такое дело.

Андрей Быков

– Сейчас вам отец помогает, как тренер?

– Конечно. Я сейчас очень скучаю по нему, потому что он опять уехал на два года. А три года, которые он был тут, он мне много помогал. Сначала как отец, потому что последнее время мы вообще мало виделись, ведь он тренировал сборную России. Тяжелые моменты были для всей семьи. Когда он приехал, это уже был огромный плюс для меня. И потом как тренер он всегда приходил на мои игры. Думаю, для него было интересно смотреть на игру, какой я ее вижу. Он мне очень помогал, и я даже не знаю, как я сейчас буду без него играть.

– А чем обычно после матча занимаетесь? Может, с отцом будете созваниваться?

– Естественно, будем. Мы всегда это делали. Хотя когда очень плохо сыграл, стараюсь не звонить. Да, это просто игра. Но буду звонить после матчей. Хотя сейчас разница во времени два часа, так что он будет спать поменьше, чем я. Отец будет ждать моего звонка.

– На юниорском уровне вы выступали за сборную России. Почему все-таки решили уехать играть в Швейцарию?

– Я не решил уехать играть в Швейцарию, я всегда там и играл. Просто пробовал выйти с молодежью России. Это был некий тест. Два турнира отыграл, мне очень понравилось. Потом был конец сезона, и меня просто не пригласили играть за Россию. Тогда решился выступать за Швейцарию.

– Но что-то вас все-таки подтолкнуло на это?

– Я не знаю, тяжело сказать. Мне, конечно, хотелось бы больше играть за Россию. Но так было проще. И думаю, на меня многие рассчитывали в Швейцарии. Говорили, что мог быть лидером швейцарской молодежки.

– В 2009 Вы были задрафтованы московским «Динамо», потом права на вас получил «Салават Юлаев». Почему тогда не поехали в Россию?

– Вообще я шел по улице и прочитал на швейцарском хоккейном сайте, что я задрафтован «Динамо». Даже не знал об этом. Уже через две-три недели после драфта «Динамо» мне отправили контракт, чтобы я играл за них. А я играл за «Фрибург», был молодой, мне не очень хотелось уходить в «Динамо». У меня был очень хороший контракт с моим клубом. А, как задрафтованный игрок, я бы получал минимально прописанную сумму. В Швейцарии я заработал намного больше, чем мне предлагали в Москве. Когда права перешли в Уфу, я продолжал получать хорошие деньги во «Фрибурге». У меня там была задача выиграть со всеми ребятами, с которыми уже много лет играл. Там все удачно складывалось, мне не хотелось уезжать тогда.

– Деньги для вас в приоритете?

– Думаю, все хоккеисты скажут, что это значит не так много, но все равно мы играем, и нужно зарабатывать деньги. Просто тогда я был слишком молод, чтобы уехать. Не готов к тому, чтобы играть в России.

– Но сейчас в КХЛ планируете поиграть?

– Пока не выиграю здесь, не уеду. Мне это очень нужно и важно. Это мой клуб. И мой родной клуб никогда не выигрывал.

– В КХЛ сейчас думают сделать легионерами всех игроков, не имеющих права выступать за сборную России. Сохранили свой российский паспорт?

– Да. Но в таком случае, я думаю, что был бы легионером. В России раньше я никогда не играл.

Андрей Быков

– А никогда не думали поменять швейцарскую сборную на российскую?

– О, пока что я только могу мечтать об этом! За сборную России играть – это даже больше, чем мечта. Туда очень сложно попасть. Я могу только думать об этом, ведь я даже за сборную Швейцарии еще чемпионат мира не сыграл. Часто травмы были после сезона, и все никак не получалось. Может быть, поиграю на чемпионате мира за Швейцарию, уеду потом в КХЛ, если все в порядке будет... Но сейчас только о «Фрибурге» думаю.

– На Играх в Сочи Вы тоже остались в запасе сборной Швейцарии. За кого болели?

– За Россию. Я сам этого не могу понять. Я жил там только два года, когда родился, маленький был совсем. Но это все идет из души. Даже когда играет русский гимн, у меня сразу мурашки по коже. И в играх между Швейцарией и Россией, все равно за Россию. Может, и потому что мой отец с этой командой много выиграл. Но я счастлив, что болею за Россию, и чувствую, что у меня есть не то, что две жизни, но два гражданства, две любимых страны.

– Какую страну все-таки считаете своей Родиной?

– Это очень сложный вопрос. Я сам не мог на него ответить... Пытаюсь понять это, но, скорее, просто микс из двух стран. Чувствую себя швейцарцем, но не полностью. Душа у меня русская. Горжусь, что я из России, хоть и немного там жил. Не могу сказать, что я русский. Я ведь даже по-русски говорю плохо.

– Какой был первый язык, который вы выучили?

– Все-таки русский. Но французский тоже очень быстро освоил. Мы приехали в Швейцарию, и дети около нашего дома все говорили по-французски, а я ничего не понимал. Родители всегда со мной на русском говорили, но друзей у меня русских не было до 16 лет. Я тогда впервые после отъезда побывал в России. Читать по-русски только тогда и научился. Приехал в Москву, и было странно: я тут родился, но совсем не мог понять, что было написано на вывесках. И тогда отец начал мне объяснять, какая буква какой звук обозначает. Потом я самостоятельно старался все выучить, сейчас уже могу спокойно читать. Но писать до сих пор тяжело, ведь в русской школе не был никогда.

– Когда последний раз бывали в России?

– Года три назад. Это были зимние праздники. Справляли Новый год и Рождество с семьей. Потрясающий момент: мама, папа, я со своей подругой, сестра с ее бывшим парнем. Вся семья в сборе. Почувствовали атмосферу русского праздника.

– Сейчас вы живете в стране с очень высоким уровнем жизни. Что вас пугает, когда приезжаете в Россию?

– Если жить в России, то пугает бюрократическая система. В Швейцарии с этим намного проще. Нет никаких проблем с тем, чтобы достать всякие справки. Ты просто позвонил и узнал, что тебе нужно. Стресса почти нет. Если жить в Москве, то здесь большой трафик, все нужно делать очень осторожно. В Швейцарии же очень спокойно. А если путешествовать, то меня ничего не страшит. Наоборот, только жду следующего момента. Надеюсь, скоро поеду в Санкт-Петербург. Никогда там раньше не был. Еще хотелось бы в Челябинск съездить, все-таки это место, откуда вся моя семья. Но пока я Россию мало знаю.

– У России сейчас сложные отношения с европейскими государствами. Как относитесь к антироссийским санкциям?

– В России и в Европе слухи отличаются друг от друга, журналисты представляют их по-разному. Я еще был в Америке неделю назад, когда все проблемы случились. Было ощущение, что они хотели в Москву лететь через три дня, чтобы воевать. Хорошо, что все оказалось не так. Каждая страна дает разную информацию, и мне сложно найти свою точку зрения. Я не придерживаюсь ни одной стороны.

– А с родителями политику Путина обсуждаете?

– Мама и папа – фанаты Путина, так что они много об этом говорят. Но я не слишком слежу за всеми событиями. Я доволен, что Россия меняется после кризисных девяностых. Мне кажется, что страна идет в хорошем направлении. Но сейчас трудная ситуация. Сложно обсуждать, ведь до конца никто не знает, что на самом деле происходит.

– Но, несмотря на все трудности в стране, если выиграете за «Фрибург», в Россию уедете?

– Конечно, да! Не собираюсь тут жить до шестидесяти лет, попробовать нужно. Вдруг все-таки в России останусь? Хотя у меня своя жизнь в Швейцарии: мои друзья, семья тоже тут. И все это бросить прямо сейчас тоже непросто.

0
0