Imago

Ресторан, Прага. Как матч чемпионата мира обрел в России государственное значение

Ресторан, Прага. Как матч чемпионата мира обрел в России государственное значение

И почему за это должно быть стыдно.

Первый раз вижу (а видел я немало), чтобы полуфинал чемпионата мира по хоккею в эфире государственного ТВ подавался как Большой полуфинал. Чтобы целый Сергей Брилев из новостной студии выходил в перерывах на связь с Дмитрием Губерниевым. Чтобы в тех же новостях подчеркивали, что президент, только что порезвившийся на сочинском льду в компании чиновников, бизнесменов и хоккейных ветеранов, непременно будет смотреть игру. И уже привычный к стилю последних недель и месяцев мозг подсказывает, что если полуфинал Большой, то и победа, конечно, Великая.

Американцам наши проиграли в группе, и тогда в патриотической и просто спортивной прессе можно было встретить определение «сборная студентов». Это не про нас, это про США. Студентов у них – пятеро, на первых ролях – двое, максимум трое, остальные – преимущественно энхаэловцы. Но решили называть сборной студентов. Типа, до чего мы докатились, кому проиграли! У нашего спортописания есть особенность – похвала до высот, уничижение до глубин, причем одни и те же люди мастерски мажут обеими красками.

Сборная США празднует первую шайбу в ворота России

Но вот настало время Большого полуфинала – с теми же студентами? Или они в перерывах между матчами защитили дипломы и поступили в аспирантуру?

Какое-то время назад для нас особое значение приобретал любой матч с канадцами. В любом составе, на любой стадии любого турнира. Этого не было в 90-е, это вернулось вместе с ренессансом советского стиля. Нас убеждали в том, что канадцы разделяют эту зацикленность, хотя для них в хоккее холодная война точно закончена, Россия – сильный соперник и отличный раздражитель, а если уж и есть какое-то принципиальное противостояние, так это с США. После ванкуверских 3:7 мы им, так сказать, мстили на чемпионате мира в том же 2010-м году, хотя в составе у сборной Канады из олимпийцев был один Кори Перри.

Но с Канадой у нас было общее хоккейное прошлое. Я бы даже согласился с тем, что оно великое. С американцами ни о чем равновеликом говорить не приходится, зато сегодня любой матч с ними – хоть в хоккей, хоть в шашки, хоть во вкладыши – вписывается в контекст большой политики. Значит, мы не просто забиваем голы студентам, мы щелкаем по носу Обаму, Госдеп, сенатора Маккейна, кого там еще? Они этих щелчков не чувствуют. Но и канадцы уже не тащат к нам на лед политику, а публика в России верит, что тащат, как и в 70-е, когда они нам проиграли Суперсерию… То есть выиграли, но по голам – проиграли. В России мало кто читает перед обедом канадские и американские газеты.

Никакой спортивной составляющей не объяснить этот внезапный ажиотаж вокруг полуфинала в Праге. Да, была победа на чемпионате мира в Квебеке в 2008 году. Над канадцами в финале. Но к тому времени мы 15 лет не выигрывали никакого хоккейного золота. И у Канады дома была сильная сборная, то есть из клубов, завершивших выступление в Кубке Стэнли или не вышедших в плей-офф, собрались лучшие хоккеисты, а не просто те, кто смог и кого было интересно обкатать тренерам национальной команды. Через год сборная России успех на чемпионате мира повторила. Казалось, что все. Что должны были наесться и посмотреть на хоккейную действительность другими глазами.

Илья Ковальчук в игре против сборной США

Эта действительность такова, что к чемпионату мира вообще неприложимы определения «большой», «великий», «матч десятилетия». Это турнир сборных второго порядка. Сегодня это, полагаю, понимают даже словаки и финны. И правильное отношение к ЧМ большой хоккейной державы (а Россия является таковой) сводится к тому, что каждый год у тренеров есть хорошая возможность в конкурентной среде обкатать а) игроков, б) сочетания, в) игровые идеи. А главный турнир – Олимпиада. И еще Кубок мира. Они главные, потому что на них приезжают все сильнейшие игроки. Если они здоровы.

Мы четыре раза выигрывали чемпионаты мира за последние восемь лет. Это два олимпийских цикла. Но ни на одной из двух последних Олимпиад мы не вышли даже в полуфинал. На пяти последних Олимпийских играх, начиная с Нагано-1998, у нас две медали – серебро и бронза. У финнов четыре. У шведов и чехов золото. Про Канаду я лучше промолчу.

Большая хоккейная держава мыслит большими категориями, но Россия не ведет себя как большая держава. Она раздувает маленькие, на самом деле, радости до размеров Царь-колокола. И в хоккее сегодня никто кроме нее не видит больше, чем сам хоккей. Американский студент Джек Айкел очень удивился бы, узнав, что участвовал в Большом полуфинале.

Матч с США – не больше, чем просто хоккейный матч. Он вызывает эмоции, потому что это спорт, соревнование. У него был интересный сюжет. У сборной России в нем был герой, а самой команде пришлось нелегко, ей несколько раз серьезно повезло. Переживать за нее – вещь более чем понятная и нормальная. Но все это впечатления, которые не должны растягиваться в вечность.

Александр Овечкин в матче Россия – США

Однако после Сочи мы пошли по пути наименьшего сопротивления желанию полюбить себя в своей необыкновенности. Сочи мы забыли, зато надули до треска чемпионат мира. Не дай бог проиграем и его – тогда надуем Еврохоккейтур или один из его этапов.

Сейчас много даже не говорят, а внушают про патриотизм. Хоккей – отличная иллюстрация для этих разговоров, отличный полигон для новых вооружений. Мне, например, кажется вполне патриотичным ставить перед собой новые задачи и направлять все силы на их решение. Но новые веяния не таковы. Задачу нужно найти себе такую, чтобы подогнать ее под готовый ответ.

Сегодня матч с Канадой. Финальный. На чемпионате мира. Точка. Это не бой декады. Не тема для баллады. С той Канадой, у которой мы должны брать реванш за Ванкувер, год назад наша сборная даже не встретилась в Сочи. Вот это должно болеть и пробуждать спортивную злость. Но нам не больно, мы, преодолевая страдания, придумали свой патриотический буддизм и вот-вот достигнем нирваны.

0
0