Eurosport

«Я уничтожу эту рыжую ***** [вагину]». Соперничество Хиггинса и Дэвиса сделало снукер великим

«Я уничтожу эту рыжую ***** [вагину]». Соперничество Хиггинса и Дэвиса сделало снукер великим

Эти мужчины вдохновили Ронни О’Салливана.

Финал чемпионата Великобритании-1983-84 превратился в формальность после первой сессии. Алекс Хиггинс играл ужасно и не взял ни фрейма в матче до 16 побед, Стив Дэвис вел 7:0, а десятки тысяч болельщиков разочарованно переключили BBC. Они не подозревали, что скукотища обернется величайшим матчем в истории самого популярного британского спорта 80-х.

Хиггинс проваливал сезон. На отдыхе в Мальорке североирландец наглотался снотворного и угодил в психиатрическую лечебницу, а жена Линн собрала вещи и вернулась к скандалисту только через несколько месяцев – по ходу главного турнира первой половины сезона.

Его прозвали Ураганом за переменчивый характер, и Хиггинс оправдал никнейм: ради тройной короны (UK, «Мастерс» и Чемпионат мира) он готовился по 10 часов в день и на чемпионате Великобритании уничтожил Пола Медати, Тони Ноулза и Терри Гриффитса. До конца сезона оставалось больше полугода, но не возникало сомнений, что финал между Хиггинсом и Дэвисом останется главным событием до начала мая.

Соперничество началось еще в 70-е и не сводилось к стандартному перечислению титулов. Лидеры снукера не сошлись характерами: бунтарь и скандалист Хиггинс, для которого зрелище важнее победы, мгновенно невзлюбил скромного и занудного Дэвиса, проводившего дни у тренировочного стола.

Менеджером 19-летнего Стива в 1976-м стал ловкий делец Барри Хирн – сейчас он главный человек в снукере и возглавляет World Snooker. В те годы игра велась в мрачных прокуренных залах, а о внимании медиа снукеристы лишь мечтали. Хирн запустил раскрутку спорта с продвижения неизвестного рыжего англичанина.

Он арендовал зал в пригороде Лондона Ромфорде, который назвал матчевой комнатой. На несколько лет темное помещение с маленькой дверью, окутанное дымом, стало сердцем снукера. «Я использовал эту комнату, что вдохновить Стива, чтобы он уделал всех лучших игроков того времени – чемпионов мира Рэя Риордана, Джона Спенсера, Клиффа Торбурна и, конечно, Алекса Хиггинса, самую большую рыбу, – вспоминал Хирн. – В том зале Дэвис был непобедим. Я ставил на него и платил ему 25 фунтов за вечер плюс бонус, если ставка сыграла».

Несмотря на успехи Дэвиса, главным героем в зале на 300 человек оставался Хиггинс. Он уже был чемпионом мира, но работяги, заливавшиеся после долгого дня, любили его не за это: Алекс развлекал зрителей злобными и остроумными панчами, дрался, пил больше, чем они, и ругался со всеми подряд – его прозвали народным чемпионом. Когда он, едко улыбаясь, заходил в комнату, его встречали овациями.

Неудивительно, что в финале любительского турнира в матчевой комнате, встретились Хиггинс и Дэвис – кумир зрителей и его полная противоположность. В матче до 33 побед, продолжавшемся почти четыре дня, Хиггинс поставил 3000 фунтов на себя и на каждый сотенный брейк Дэвиса отвечал впечатляющей серией.

И все-таки, когда Дэвис повел 31:20, терпение Урагана закончилось. Он повернулся к зрителям, которые подтрунивали над ним, и прошипел: «Вы, кучка ********* [поедателей экскрементов], вы видите меня в последний ****** [самый последний] раз. Если вы купили билет сюда на сегодня – тем ****** [хуже] для вас». Хирн помчался за вышедшим из комнаты Алексом, но тот уже заказал себе выпивку в баре внизу. На предложение промоутера вернуться, Хиггинс схватил его и пригрозил дракой.

Барри думал, что Хиггинс больше не появится в матчевой комнате, но через два часа он вернулся: «Барри, все в порядке. Я уничтожу эту рыжую ***** [женский орган]». В душе Хиггинс оставался уязвимым одиночкой. Лишь внимание толпы спасало его от гнетущей компании самого себя. Он не мог без публики, которая восторгалась его выходками.

«Для Стива ночь с приключениями – это перед сном выпить два стакана молока вместо одного, – сравнивал звезд Хирн. – Хиггинс выпивал все спиртное и дрался с кем-то. Моя работа заключалась в том, чтобы не подпустить Алекса к Стиву, потому что Алекс очень непредсказуем и был неудобен Стиву. Когда мы играли в Шотландии, я договорился с организаторами, чтобы Хиггинс не подходил к Дэвису ближе шести футов».

Имидж Хиггинса на стыке десятилетий подхлестнул прогресс снукера. Он часто ошибался, но все равно импровизировал и доводил толпу до экстаза шикарными дальними. Зрители BBC сравнивали Алекса с рок-звездами и нападающим «Манчестер Юнайтед» Джорджем Бестом, также сочетавшим гениальность с алкоголем и скандалами.

Дэвиса прозвали Самородком, потому что ставка на него почти всегда побеждала, но другой никнейм Стива гораздо лучше показывал отношение фанатов. К клиенту Хирна приклеилась издевательская кличка Интересный – ничего захватывающего не было ни в его жизни, ни в стиле игры. Он долго думал над ударами и предпочитал отыгрыши рискованным атакам.

Их столкновения напоминали отношения плейбоя Джеймса Ханта и молчуна Ники Лауды. Для британцев из рабочего класса неадекватный североирландец Хиггинс стал символом противостояния истеблишменту, а Дэвис – послушным ботаником, не выходящим за рамки системы. Британские таблоиды сравнивали Стива с The Beatles, а Хиггинса с The Rolling Stones – бэнд Маккартни и Леннона был самым успешным в мире, но «роллинги» привлекали хулиганским имиджем и выигрывали на контрасте с четверкой в аккуратных костюмчиках.

Дуэль вышла за рамки зала. «Их неприязнь была симптоматична для всего британского общества, – комментатор и писатель Фил Йейтс метко описал разницу между Ураганом и Самородком. – Дэвис – хороший парень, который достойно жил и не делал ничего плохого, но зрители демонизировали его в качестве противника Алекса. Хиггинс провинился везде, где можно, но его романтизировали и обожали».

Стальным характером и отточенными ударами Дэвиса восхищались, но самому Стиву не хватало харизмы и характера, чтобы заинтересовать болельщиков как личность. «Хиггинса считали дикарем в мире снукера, – Дэвис был в курсе сравнений не в свою пользу. – Про меня люди думали, что после матча я отправляюсь в коробку, откуда меня достают перед следующей игрой».

Барри Хирн и Стив Дэвис

Барри Хирн и Стив Дэвис Imago

Все это не помешало ему выиграть первый мэйджор в финале UK Championship-1980 – конечно, против Хиггинса. В Глазго за их противостоянием наблюдали 3500 человек – снукер редко собирал больше с тех пор. Хиггинс и Дэвис подарили игре первое великое противостояние, и с тех пор Хендри, О’Салливан, Джон Хиггинс и Селби не достигли такого накала даже в принципиальных зарубах.

Через два года Ураган во второй раз выиграл Чемпионат мира, сделав в полуфинале против Джимми Уайта серию из 69 очков, которую до сих пор считают одной из лучших в истории. Хиггинс не осторожничал ради выходов – он забивал сложнейшие шары, где бы ни находился биток. Соперничество обострилось: к тому времени Дэвис тоже поднимал кубок в «Крусибле», и от следующего матча этих двоих Великобритания ждала чего-то особенного.

«Дэвис нагоняет на зрителей сон, – хорохорился Хиггинс перед финалом UK Championship 1983-го. – Он не контактирует с фанатами. Как можно любить робота?» Счет 7:0 после первой сессии никак не вязался с ажиотажем вокруг матча столетия, но к Хиггинс уже доказал, что способен на невероятные преображения. В перерыве приятель гольфист Эндрю Чэндлер отвлек Алекса от снукера, и это вернуло Урагану уверенность. К столу вернулся не уничтоженный стареющий алкоголик, а сексуальный шоумен, которого обожала вся страна. Он выиграл семь из восьми фреймов, толпа ревела и предвкушала кульминацию.

На два дня финала за снукером в Англии следили так же, как летом 2018-го за матчами сборной против Колумбии и Хорватии. Ни один соперник больше не уходил в отрыв, а в 23 фрейме Хиггинс впервые повел в счете. Под таким давлением сломался бы любой, но камбэк Алекса не уничтожил стального Дэвиса – при счете 14:12 в пользу психованного североирландца Стив взял три фрейма подряд и остановился в шаге от победы.

Несмотря на железный характер Самородка, чудо совершилось. Хиггинс перевел матч в десайдер, в котором сделал серию в 77 очков и торжествующе ухмыльнулся. В газетах его победу назвали величайшим спасением в истории снукера, а слова самого Алекса не оставляли сомнений: для него эта победа важнее титулов чемпиона мира: «Это лучшая неделя в жизни. Мы с женой снова вместе, у дочки день рождения, а я чемпион Великобритании. Что может быть лучше?»

Особенно Хиггинса порадовал растерянный вид Дэвиса, который потупившись стоял в углу на церемонии награждения. Ураган чувствовал себя на вершине мира и жаждал продолжения, но судьба сложилась иначе. «Я знал, что мне только что удался один из величайших камбэков, – написал Хиггинс в автобиографии. – Казалось, ничто меня больше не остановит. Как же я ошибался».

Единственным соперником, который не покорился Алексу Хиггинсу, стал он сам. Скоро пьяные выходки возобновились, Линн ушла, а другие отношения североирландца закончились, когда он отлупил подругу феном. Скверный характер восхищал болельщиков, но портил жизнь самому Хиггинсу. Ассоциация снукера штрафовала его почти 50 раз, в 1986-м он боднул судью, а четыре года спустя угрожал застрелить другого игрока Денниса Тэйлора. За удар пресс-атташе в живот в 1991-м Хиггинса дисквалифицировали на целый сезон.

«Он отравляет атмосферу везде, где появляется», – сказал про Хиггинса член дисциплинарной комиссии. Пока карьера Алекса шла ко дну, Дэвис методично крошил новых соперников: с 1987-го по 1989-й он трижды выиграл чемпионат мира и ушел из снукера лишь в 2012-м. Жизнь Стива не сильно поменялась после того самого матча: он вошел в историю снукера как легенда и образец долголетия, а теперь работает радиодиджеем и комментатором.

Стив Дэвис

Стив ДэвисImago

Хиггинс издевался над Дэвисом в годы их соперничества, но на самом деле именно Алекс из них двоих оказался более уязвим. Он стал жертвой культуры мачизма, на которой основывался снукер в 70-е: тусовки, выпивка, курево и неспособность признать поражение. Джимми Уайт вспоминал, что как-то Хиггинс выпил за матч 27 стопок водки. Необходимость самоутверждаться делала Хиггинса Ураганом, она его и погубила.

Под конец жизни Алекс растратил несколько миллионов фунтов, которые заработал на призовых и ставках. Он жил в дешевых отелях и съемных квартирках, а единственными гостями стали журналисты, интересовавшиеся его падением. Хиггинс отшивал и их: во время интервью сбегал в бар, а когда его находили, молчал и оправдывался плохим настроением. Понимать спившегося гения становилось сложно из-за рака горла – великий снукерист исхудал и пугал одним видом, а слова превратились в ужасные хрипы.

«Шиобан Кидд – моя единственная любовь, – с горечью просипел Хиггинс в последнем интервью про ту самую подругу, которую он ударил феном. – Но я облажался. Теперь я сам по себе. Я бы хотел, чтобы она присматривала за мной сейчас». Он вдруг показался тем, кем и являлся: потрепанным стариком, лишившимся всего.

24 июля 2010-го болезнь доконала Урагана – он умер в муниципальной каморке, пока его величайший соперник все еще играл в снукер. Противоположное развитие их судеб предопределило то, насколько разными они были. Именно контраст личностей превратил снукер в зрелище и вдохновил современных звезд.

«Хиггинс был гением, – Ронни О’Салливан в детстве болел за Дэвиса, но признавал величие Урагана. – Это умирающий вид в большом спорте. Культура изменилась, таких больше нет. В спорте важно иметь соперничество, но я думаю, ни одни игроки в современном снукере не выделяются, как Хиггинс и Дэвис».

Несмотря на столкновения и нападки, Дэвис с уважением относился к Хиггинсу и даже побаивался его. Стив понимал: невыносимый североирландец превратил его из классного игрока в легенду.

Представить такого человека, как Хиггинс, в туре сейчас невозможно – современные кумиры беспокоятся об имидже и живут по-другому. Дэвису, О’Салливану и другим игрокам, на которых он повлиял, остается вспоминать об уничтожившем себя Урагане.

Другой олдскул в текстах Василия Легейдо:

0
0