Сборная России по настольному теннису завоевала серебро на командном чемпионате Европы в румынском Клуж-Напоке. Достижение незаурядное – в последний раз так высоко на континентальном первенстве взлетала еще команда СССР в 1968 году. Сенсация еще и в том, что сегодня сборную тащат 19-20-летние парни, которые только начинают большой путь спорте – Лев Кацман, Максим Гребнев и Владимир Сидоренко.
Такой перфоманс был бы невозможен без тренера Дмитрия Мазунова, способствовавшего переезду парней несколько лет назад в немецкую академию в Оксенхаузене. 50-летний специалист рассказал о сложностях адаптации ребят в Германии, заработках супертопов в настольном теннисе и основных проблемах русского спорта.
– Золото русских ребят в паре в Варшаве, командное серебро на чемпионате Европы в Румынии. Это все еще случайность или уже закономерность?
Настольный теннис
Тренер Мазунов: «Звезды в настолке зарабатывают около 1 млн евро»
14/10/2021 В 10:42
– Честно говоря, скажи мне кто-то перед турниром, что ребята сыграют в финале с немцами, – не поверил бы. Но и большого потрясения я тоже не испытал. Все же Сидоренко, Кацман и Гребнев уже давно выступают в Германии в первой Бундеслиге, сражаются и обыгрывают местных супертопов. Тут сыграла совокупность факторов: талант, прогресс и заряженность на результат.
– Почему со стадии плей-офф на ЧЕ играли только молодые игроки?
– Скачков бился на ранних стадиях, но было видно, что он не в лучшей форме. Все же Кирилл делал упор в подготовке на Олимпиаду в Токио. Поэтому вышли молодые и амбициозные игроки, показали, что соответствуют этому уровню и у них большие перспективы. Большую роль сыграла и командная атмосфера, ребята бились друг за друга.
Иностранные игроки не учатся в Германии и все вопросы со школой должны закрывать у себя на родине или дистанционно. Это важный аспект, к которому здесь относятся с большим вниманием.
– Как парни оказались в Германии?
– С 2009-го по 2012 годы я работал в Катаре, после чего вернулся в немецкий клуб «Оксенхаузен», в котором заканчивал карьеру. К тому моменту там построили центр настольного тенниса, и я его возглавил. Одной из главных задач ставилась селекция молодых талантов – пришлось немало поездить по кадетским турнирам в поисках будущих звезд. На одном из таких турниров меня сильно впечатлил Лева Кацман, мы поговорили с его тренером, и с 2016 года он стал приезжать в Германию.
– Он не сразу стал игроком академии?
– Нет. Мешали проблемы с рабочей визой, учеба опять же. Игроки не учатся здесь и все вопросы со школой должны закрывать у себя на родине или дистанционно. Это важный аспект, к которому в Германии относятся с большим вниманием.
Поначалу Лев приезжал на 90 дней, потом возвращался в Россию. Хватало и скептиков – у него в какой-то момент ухудшились результаты, и доброжелатели говорили, что немецкий вариант проигрышный. Но постепенно он стал прогрессировать и где-то через год мне позвонил отец Сидоренко, а вскоре и родители Гребнева. Вову и Макса отговаривали их русские тренеры, но они все же решились на такой важный шаг.
– Насколько тяжело далась адаптация ребятам?
– Сложно, конечно. Все-таки, другая страна, менталитет. Но после первых результатов возникла мотивация, плюс я поспособствовал парням заключить контракты с видными брендами настольного тенниса, Gewo и Donic, которые спонсируют академию в Оксенхаузене. Эти марки работают на перспективу и заключают соглашения с будущими топами. Думаю, сегодня спонсоры особенно довольны ребятами.
– Игроки из каких стран занимаются в академии?
– Акцент делается в основном на Европу – поляки, португальцы, венгры. На стажировку приезжали японцы и бразильцы, были планы заключить договор с китайцами, но что-то не срослось. Самый известный воспитанник – бразилец Уго Кальдерано (№6 рейтинга ITTF – Eurosport). Но в последнее время концепция изменилась. Спортивным директором назначили француза Блонделя, он подтянул своих единомышленников и соотечественников.
В результате, сегодня в центре есть два топа – француз Гози и переехавший в Европу еще в 12 лет Кальдерано – а остальным уделяется мало внимания. Например, у нас два года занимался англичанин Лайам Питчфорд, которого я считаю гораздо талантливее Гози. Но потом его достало такое отношение, и он уехал. А сейчас настолько крут, что конкурирует с китайцами.
Я говорил руководству, что такой подход неприемлем, но меня не услышали, поэтому в прошлом году я покинул клуб и возглавил «Ульм». Сегодня ребята из дальнего зарубежья приезжают в «Оксенхаузен» только на краткосрочную стажировку.
Это происходит еще и по причине задействованности игроков в большом количестве турниров, чего на момент приезда сюда русских игроков еще не было. Раньше прогресс достигался за счет тренировочного процесса, но сегодня теннисисты в основном в разъездах и проводят в академии очень мало времени – в лучшем случае четыре-пять месяцев в году. По этой причине спонсоры, в частности Gewo и TSP, отказываются от сотрудничества с центром. Какой смысл при таких раскладах платить 15 тысяч евро в год?

Дмитрий Мазунов во время работы в «Оксенхаузене»

Фото: Imago

– Академию в Оксенхаузене финансирует государство?
– Нет. По меркам академии Вернера Шлагера в Австрии, которая помимо двух огромных залов для соревнований и тренировок включает ресторан, комнаты отдыха, конференц-зал и торговый комплекс (строительство обошлось в 46,2 млн евро; несколько лет назад центр обанкротился – Eurosport), в Оксенхаузене небольшой центр. Его стоимость составляет около 1,2 млн евро. В становлении академии участвовало местное правительство и крупный банк, но это проект не про деньги.
Я должен был тренировать в Екатеринбурге, а в результате получилось, как это часто бывает в России… Короче говоря, кинули.
– Многие из тех самых бразильцев и японцев, что приезжали в Оксенхаузен, играли на коммерческом турнире Challengerseries. В России и Украине сейчас проводятся похожие турниры. Как вы к ним относитесь?
– Не знаю, как на наших турнирах, но на Challengerseries игроки проходят жесточайший отбор. Там выступают теннисисты уровня второй Бундеслиги, подписывают огромное количество бумаг и в случае участия в договорных матчах несут уголовную ответственность. Все очень серьезно. Плюс проходят двухчасовое собеседование у сотрудника службы безопасности – если хотя бы по одному критерию игрок не будет подходить, то его не возьмут.
Пользы для игроков в таких турнирах, кроме финансовой, немного. Периодически играть можно, но не на постоянной основе. Эти турниры хороши лишь для старта профессиональной карьеры.
Позабавила история на одном из таких соревнований. Дисквалифицированный парень надел парик, отрастил бороду и сменил фамилию, чтобы сыграть на другом турнире. Это, конечно, уже совсем не про спорт.
– Функционируют ли в России центры, похожие на академию в Оксенхаузене?
– К сожалению, такое можно сказать только про Оренбург. Там есть мощный клуб, который финансирует «Газпром». Был амбициозный проект в Екатеринбурге в 2009 году, когда я заканчивал игровую карьеру, но дальше разговоров дело не пошло. Я должен был тренировать в местном центре, а в результате получилось, как это часто бывает в России… Короче говоря, кинули.
В Самаре еще с Союза есть хорошая школа, но о таком подходе и организации, как в Германии, даже речи не идет. Даже в таком мегаполисе, как Москва, нет нормальной организации – люди созваниваются, чтобы поиграть. Кацман недавно рассказывал, что в Москве, когда приезжает, не с кем поспарринговать, потренироваться.

Дмитрий Мазунов во время игровой карьеры

Фото: Imago

– Что может заставить вас вернуться в Россию?
– Только мощный амбициозный проект, за которым стоят серьезные люди не только слова, но и дела.
– После развала СССР в Германию уехали папа Овчарова, сильнейший защитник Щетинин, семья Саши Зверева. Вы тоже.
– Да. Через год после брата (Андрей Мазунов – мастер спорта СССР международного класса – Eurosport), в 1992-м. И дело не только в сложной экономической ситуации в России. На тот момент я перерос уровень местного чемпионата, нужно было играть с сильнейшими, а тогда уровень немецкой Бундеслиги был даже выше, чем сейчас. В мое время там выступало много топовых китайцев, за которыми все тянулись и прогрессировали. Но в какой-то момент они поняли, что нужно развивать собственную Суперлигу, а не усиливать европейцев. Поэтом сегодня китайцы неохотно приезжают в Европу.
– Есть ли шанс попасть в лучшие немецкие академии другим русским игрокам или талантам из ближнего зарубежья?
– Главная проблема – опасения теннисистов и их семей уезжать. Какая Германия? Дома ничуть не хуже! Так и тренеры говорят воспитанникам: «Ты выиграл чемпионат Европы по кадетам, смысл уезжать?» А в итоге у нас последние 30 лет почти нет результатов по взрослым.
Поначалу, когда Макс, Вова и Лев только приехали в Германию, как меня только не полоскали, особенные в первые месяцы. А все потому, что у нас менталитет такой: хотят все и сразу, а так не бывает. До сих пор многие думают, что после поездки на неделю к Мазунову в Оксенхаузен сразу турниры будут пачками выигрывать. Очень сложно объяснить людям, что нужен обстоятельный, фундаментальный и поступательный подход.
Что касается игроков из других стран, то мне звонили родители украинца Антона Лимонова и тренер белоруса Никона Шутова. Антона я даже просматривал, кажется, в Загребе в 2016 году. Тут важно понимать, что в мире полно талантов 15-16 лет и очень сложно понять, кто из них выстрелит. Считаю, что в тренерском деле нельзя распыляться – нужно брать несколько человек и вкладывать в них всю душу. На тот момент я уже вел русских ребят и решил ими ограничиться. Причина только в этом.
Системность подхода в Германии и Франции позволяет им выжимать максимум, а в обладающей гораздо большим количеством талантов России все на самотеке.
– То есть, нет четкой программы по интеграции игроков с постсоветского пространства?
– Да, все верно, но ехать и пробовать силы нужно. А история Кацмана, Сидоренко и Гребнева – это все же набор случайных факторов: мое участие, Германия в роли импульса, талант парней, их целеустремленность. И, что особенно важно, момент, в который они попали в эту систему. В общем, повезло. Если бы они приехали сегодня, а не пять лет назад, то могло и не получиться – уже нет тех условий.
Скачков, например, тоже продолжительный период жил и тренировался в академии Оксенхаузена. Но он был уже в возрасте, к тому же, его выдавила французская диаспора, о которой я говорил выше. Сегодня в академию нет большого смысла проситься – попросту не с кем будет играть, потому что теннисисты постоянно в разъездах. У них нет полноценного тренировочного цикла, как было раньше. И это большая проблема.
– Как увеличение количества турниров изменило отношение игроков к процессу подготовки?
– Пришел человек из тенниса, который переформатировал систему Про-туров. Он сделал как в теннисе – четыре турнира «Большого шлема» и несколько других серьезных турниров. Например, в конце октября пройдет турнир WTT Contender в Тунисе, а уже на следующей неделе тур в Словении. К турнирам привлекли много спонсоров преимущественно из Китая, и призовые там фантастические (призовой фонд «Шлемов» по настолке достигает 400 тысяч долларов – Eurosport). Теннисистам некогда думать про тренировки – на первое место выходят правильное распределение сил и восстановление.
– Слышал, что теннисисты недовольны новой системой обсчета рейтинга от WTT (World Table Tennis). Почему?
– Да, систему ввели около года назад, и она, мягко говоря, несовершенная. Если раньше игрок побеждал топа, то сразу взлетал в рейтинге. Сейчас же неважно, кого ты обыграл – Ксю Ксиня или игрока из условной Саудовской Аравии, очков получишь одинаково. Баллы начисляются только за выход в следующую стадию соревнований.
К примеру, Гребнев в этом году обыграл троих игроков топ-50: Дуду, Хабесона и Кальберга. По старой системе это помогло бы ему прыгнуть из шестой сотни рейтинга во вторую, но новая система рейтинга не дала это сделать. Есть и еще один существенный минус. Молодому теннисисту трудно попасть на престижные турниры WTT, потому что от одной страны нельзя делегировать больше трех-четырех человек, которые должны иметь высший рейтинг.
Вот и получается, что Гребнев или другой молодой парень играет за сборную, но в то же время в России он по рейтингу даже не входит в первую десятку. Недавно разговаривал со шведскими тренерами Перссоном и Вальднером, а также другими специалистами, и они тоже считают систему неудачной. Игроки вынуждены много ездить и собирать рейтинг чуть ли не по крупицам. Особенно эта система бьет по молодым игрокам, для которых единственный шанс подняться – участвовать в большом количестве турниров.
Рейтинг – не единственное нововведение от WTT. Если раньше серьезные турниры проводились больше в Европе: Швеция, Австрия, то сейчас упор делается на Ближний Восток и Азию, Китай. Очень непривычно видеть черные залы – у них такой стиль. Кроме того, телевизионные камеры стоят перпендикулярно столу, из-за чего сложно оценивать динамику матча. Посмотрим, что они еще придумают и к чему это приведет.
Звезды зарабатывают очень прилично. Например, годовой доход европейских супертопов Тимо Болля и Дмитрия Овчарова составляет около 1 млн евро. Игроки топ-50 поднимают около 100-150 тысяч.
– Каким вы видите оптимальный подход в воспитании будущих мастеров?
– Нужна команда тренеров-селекционеров, которые бы отслеживали талантов на турнирах среди игроков 10-11 лет. Отбирали несколько человек и вели их на всех этапах, не теряя время. Но кто будет этим заниматься? Никто не хочет нянчиться с тремя-четырьмя игроками в надежде вырастить из них новых ма лонгов и боллей.
В продолжение истории про все и сразу. Вот что толку от поездок групп наших теннисистов в Китай? Деньги на это выделяются колоссальные, но в итоге мы же не перенимаем их систему, поэтому такие заезды в азиатские центры подготовки малоэффективны. Сидоренко тоже ездил, а выстрелил только после горнила немецкой академии и, разумеется, не сразу.
Построением системы воспитания теннисистов, организацией и контролем процесса должно заниматься государство, федерация тенниса. И не на бумаге. Системность подхода в Германии и Франции позволяет им выжимать максимум, а в обладающей гораздо большим количеством талантов России все на самотеке. В других видах спорта у нас то же самое. В стране 140 миллионов населения, а за сборную по футболу играть некому.

Состав «Ульма»: Лев Кацман, Владимир Сидоренко, Дмитрий Мазунов (тренер) и Кай Штумпер

Фото: Eurosport

– В последнее время настольный теннис набирает обороты и становится все более популярным. Зарплаты тоже выросли?
– Звезды зарабатывают очень прилично. Например, годовой доход европейских супертопов Тимо Болля и Дмитрия Овчарова составляет около 1 млн евро. Игроки топ-50 поднимают около 100-150 тысяч. Так что это достаточно прибыльный вид спорта – в сравнении с условным бадминтоном точно космос.
Повышению заработков способствовала также отмена обязательного правила выступать только в одной лиге. Вот португалец Жоау Монтейру играет в пяти чемпионатах и чувствует себя неплохо. Исключение только в Германии – если играешь в Бундеслиге, то в других чемпионатах нельзя. В ковидную эру, конечно, зарплаты упали, но жить точно можно.
Россия взяла серебро в настолке. Команду тащат 19-летние ребята
Договорные матчи в настольном теннисе за 4 тысячи долларов. Мафия отмыла 50 млн
Настольный теннис
Тренер Мазунов: «Хотел работать в России, но меня кинули»
14/10/2021 В 10:16
Настольный теннис
Россия взяла серебро в настолке. Команду тащат 19-летние ребята
10/10/2021 В 14:30