Eurosport

Бомбежки НАТО сделали Джоковича чемпионом. Он преодолел страх и тренировался на развалинах

Бомбежки НАТО сделали Джоковича чемпионом. Он преодолел страх и тренировался на развалинах

Серб справился с кошмаром ради тенниса.

11-летний Новак вздрогнул и проснулся посреди ночи от громких звуков. Он не сразу понял, что услышал взрыв, хруст разбитого стекла и сирены воздушной тревоги. От грохота его мать Диана в соседней комнате потеряла равновесие и ударилась о батарею. Снаружи началась паника, в воздух поднялась пыль, улицы застелили осколки окон. Отец Новака Срджан помогал Диане, которая на какое-то мгновение упала в обморок, а Ноле побежал за младшими братьями, восьмилетним Марко и четырехлетним Джордже. Семья собралась в прихожей и отправилась в соседний дом, чтобы спрятаться в подвале.

Электричество отключилось, и они пробирались в темноте, которую прерывали лишь вспышки взрывов. Новак вдруг споткнулся, упал и отстал от родителей, мчавшихся с братьями на руках. Мальчик поднял голову и увидел, как из-за крыши их дома вылетел серый треугольник бомбардировщика – позже он узнал, что эта модель американского производства называлась «Козодой». Две ракеты пронеслись над головой Ноле и разрушили больницу в соседнем квартале. Мутная дымка застилала глаза, а металлический привкус вызывал тошноту, но вдалеке он увидел родителей и побежал за ними. Уже скоро они прятались с двумя десятками других семей в подвале. Пахло сыростью, вокруг плакали, и маленький Джокович дрожал так сильно, что не уснул до утра.

Так 24 марта 1999 года началась операция НАТО против президента Югославии Слободана Милошевича из-за чисток этнических албанцев в Косово. «Воспоминания о том дне никогда не оставят меня, – признался Джокович. – Они до сих пор наполняют меня страхом. Каждый день на протяжении двух с половиной месяцев наш город бомбили. Самолеты пролетали прямо над нами, а ракеты и бомбы приземлялись в полумиле от наших укрытий». Те 78 дней изменили жизнь целого поколения – более старшие дети справлялись с переживаниями при помощи наркотиков и алкоголя, но не спаслись от психологической травмы.

Детство до начала войны казалось Джоковичу сказкой. В четыре года мальчик случайно увидел теннисный матч и потребовал ракетку, а уже в семь признался в эфире национального телевидения, что собирается стать лучшим в мире. Он тренировался как одержимый, пока Диана и Срджан обеспечивали детей всем необходимым. Для этого они днем работали горнолыжными инструкторами в Копаонике, а по ночам подавали пиццу в своем ресторанчике неподалеку. Курорт находился в четырех часах езды от Белграда, поэтому большую часть времени родители пропадали на работе. За Ноле присматривал дед Владимир, живший в пригороде столицы Банице.

Большую часть времени мальчик пропадал на тренировках с Еленой Генчич, под руководством которой занималась бывшая первая ракетка мира Моника Селеш. Генчич стала для Джоковича второй матерью – она учила его не только спорту, но и жизни, а он приводил ее в восторг талантом. Новость о смерти Елены в 2013-м настолько потрясла Новака, что он отменил пресс-конференцию после матча на «Ролан Гаррос». В 1998-м Срджан нашел сыну еще одного тренера – молодого Богдана Обрадовича. Профессионализм Ноле восхитил специалиста с первой встречи. «Мы провели одну тренировку, и я был потрясен, – вспомнил Обрадович, который через много лет стал капитаном сборной Сербии на Кубке Дэвиса. – Он полностью подготовился. Разминка, бутылка воды, банан, полотенце, все. Я никогда не видел такого подхода от 10-летнего ребенка».

О Джоковиче слышали даже далекие от тенниса сербы, на тренировки мальчика в местном клубе «Партизан» собирались зеваки, но весной 1999-го спортивная карьера вундеркинда оказалась под угрозой. Люди находились в шоке от постоянных взрывов, разрухи и смертей, теннис превратился в воспоминание из прошлой жизни. «Ты слышал сирену и звуки самолетов, но не знал, куда именно упадут бомбы, – объяснил друг дедушки Новака Джордже Миленич. – Они уничтожали все и называли это сопутствующим ущербом. Разрушались мосты и школы, погибали дети и беременные женщины».

В первые несколько дней атаки жители Белграда оцепенели от ужаса, но затем Новак понял, что если ничего нельзя поделать, то и бояться нет смысла. Он возобновил тренировки, только теперь практиковался с Обрадовичем и Генчич на развалинах вместо кортов. Для этого они искали места последних бомбежек, потому что НАТО редко нападал на одну локацию два дня подряд. «Мы были в ужасной ситуации и от бессилия справлялись только благодаря веселью, – рассказал Обрадович. – Мы с Новаком постоянно тренировались по пять часов в день. Он был сконцентрирован, но много смеялся в то время». На протяжении двух с половиной месяцев оптимизм помогал мальчику и его тренерам преодолеть трагедию.

Именно в то время сформировались идентичность и национальное самосознание Джоковича. «В каком-то смысле испытания сделали меня чемпионом, – признал Новак. – Они закалили меня и привили стремление к успеху. Я начал ценить все, чего добивался, от тенниса до самых обычных вещей. Я понимаю, каково это, когда в один момент у тебя нет ничего, а потом ты вдруг оказываешься на вершине мира в одном из самых популярных видов спорта. Разница между этими двумя ситуациями дала мне правильный настрой». Серб перенес силу воли из повседневной жизни на корт – невероятные спасения в безнадежных розыгрышах прославили его не меньше, чем «Большие шлемы».

У Джоковича установилась сильная эмоциональная связь с родиной, которая сделала его ближе к простым жителям Белграда, чем к медийной теннисной тусовке. В Сербии им восхищаются как супергероем не только из-за трофеев и известности – он подарил обычным людям надежду, что можно справиться с ужасом войны и не потерять мечту. «Он будто спустился с небес, – сказала корреспондентам BBC старая соседка Новака. – Он не человек, но в то же время ведет себя как обычный, скромный парень. Он прославился, но все равно приезжал сюда при первой возможности – неважно, на день или на пять минут». Рафаэль Надаль и Роджер Федерер тоже давно получили статус национальных героев, но их не объединяет с обычными испанцами и швейцарцами болезненный опыт, который связал Джоковича с сербами.

К тому же в Сербии до сих пор не простили американцев и европейцев за преступления против человечества, которые замяли в пылу большой политической игры. Убийства мирных жителей в 1999-м навсегда отдалили соотечественников Ноле от стран НАТО, поэтому успехи местного теннисиста в окрестностях Белграда воспринимают с еще большей гордостью. «Мы пытаемся стать частью Европы, но как так получилось? – сформулировал претензию старый друг Джоковичей Миленич. – Они бомбили нас, а теперь говорят, что мы друзья». Конечно, Джокович не казнит англичан и американцев за бомбежки 20-летней давности, но прошлое слишком сильно повлияло на него, чтобы обо всем забыть.

Атаку свернули 10 июня 1999-го, когда Милошевич согласился вывести войска из Косово. В сентябре того же года Ноле, которому в мае исполнилось 12, уехал в Мюнхен и тренировался под руководством бывшего югославского теннисиста Ники Пилича. Через четыре года тинейджер перешел в профессионалы, а в 2011-м сдержал обещание и поднялся на первое место рейтинга ATP. Невозможно предсказать, как сложилось бы будущее Джоковича без пережитой войны, но такие события оставляют след на личностях и судьбах людей. Возможно, именно страшный опыт раскрыл в талантливом сербском мальчике чемпионский характер и привел к величию.

Другие тексты Василия Легейдо о теннисе:

Eurosport в телеграме